Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 57

Мы добрались до места. Силуэты танцующих пар мелькали на втором этаже, между полосками жалюзи. Я допила кофе и выкинула стаканчик.

– Знаю, что всё порчу. Но отступать уже поздно.

Через минуту я поднялась наверх, прокручивая в голове Лилькины слова. В дверях танцзала показалась Ева Аргольда. Я поздоровалась, но она не ответила. При виде меня овальное лицо блондинки потухло. Её бледные щеки в ржавых румянах смотрелись нелепым образом; атласное синее платье длиной до колен вырисовывало контуры роскошного тела. Светлые волосы половину сдерживала заколка, другая их часть болталась по плечам. Она преградила мне дорогу в зал выставленной рукой.

– Мы могли бы потолковать с глазу на глаз?

– Конечно.

Я догадывалась, о чем пойдёт речь, и мысленно строила впереди себя стену. Мы отошли подальше от двери на площадку второго этажа.

– Кать, я так счастлива! Мне нужно поделиться с тобой важной вестью, – она внимательно посмотрела мне в глаза, – я подарю Лёше ребёнка.

Ну вот, началось… На месте медиков я б насторожилась баснословному числу беременных женщин в стране. Попахивает серьезной эпидемической ситуацией, которая впоследствии грозит массовым заселением земли и жестокой борьбой за выживание...

Весь юмор во мне закончился этой скудной мыслью. Неприятное ощущение в груди щекотало нервы. Подобная новость похуже грандиозного скандала! Непонятно, почему я так расстроилась при условии, что не одинока и у меня есть Артём – самый замечательный человек на свете. Ева продолжала исповедь грешницы, являющаяся не настолько бескорыстной, как предполагалось.

– Помнишь разговор в аэропорту?

Я кивнула, а Ева уронила глаза в пол.

– Очень прошу, пожалуйста, не отнимай у ребёнка отца. Он нам очень нужен!

В её глазах проступили слезы, а моё сердце наполнило сострадание. Она так любит Алекса. А мы тут мокнем на пару под душем! Она права, я должна не провоцировать его на безумные выходки. Пусть даже ценой тому будет молчание в ответ на презренные шутки, которое, признаюсь, обеспечить достаточно сложно. Порой меня разбирает нагрубить ему.

– Не понимаю, почему ты просишь меня об этом? Он любит тебя, вы вместе живёте и вскоре поженитесь.

Она рассеяно кивнула. Шумные парочки одна за другой покидали зал. Ева повернулась ко мне.

– Только не рассказывай Лёше о нашем разговоре. Мужчины не имеют понятий о женской солидарности. А мне бы хотелось верить, что она существует.

Фигура Алекса в обтягивающей майке и свободных чёрных штанах возникла у входа в танцзал.

– Обо мне шепчетесь?

Он подошёл к дёрганной Еве, притянув её к себе за бедра. Их уста слились в единое, а я поторопилась в зал со словами:

– В мире полно других тем для беседы, чем твоя персона.

Спустя недолгое время Алекс вернулся, разваливаясь на лавке. Пока я вальсировала перед зеркалами сама с собой, он игриво скользил взглядом по заветным местам, обтянутым лосинами, значительно ниже моего пояса.

– Что она тебе сказала? – вдруг спросил Алекс.

Креативные ответы не шли на ум, и я сочла нужным промолчать.

– Не обращай внимания. Вся правда о тебе вместилась в одну фразу: танцуешь ты и впрямь паршиво!

Я остановилась, понимая, что кровь приливает к вискам. Впереди месяц колких упреков, и мой внезапный обет молчания усложнит наши репетиции. С большим усилием я проглотила надменные слова и вновь принялась вальсировать. Его ясные глаза разожглись пуще прежнего.

– Не удивлён, что тебе нечего сказать в своё оправдание. Примириться с правдой в твоём случае – самое мудрое решение.

Начинало казаться, что Алекс преднамеренно выводит меня из равновесия. До чего мерзкий человек!.. Не взирая на провокационные издевки, я продолжала кружиться по залу с незримым кавалером.

– Надеюсь, вчера несильно испортил тебе вечер?

«Тебе это не по зубам» – мелькнуло в голове, а вслух промолчала. Ядовитая гримаса исчезла с его лица, оно заимело настороженный вид. Он опёрся локтями на свои колени, слегка наклоняясь вперёд.

– Ты обижаешься на меня?

– Нет.

Я продолжала описывать круги по паркету.

– Тебя обидел самолетный дворецкий?

– Нет.

– Но твои уши противоречат тебе.

Я молчала.

– Пожалуй, я знаю причину твоего дурного настроения.

– Серьёзно? – равнодушно спросила я.

– Угу. Нет ничего больнее, чем признаться себе, как мало ты достигла в жизни.

Из моих ушей валил невидимый пар, а котелок враждебности раскалился до предела, готовый в любую минуту излиться склочными ответами.

– Не пора бы начать репетицию? – спросила я.

С минуту Алекс пожирал меня заинтересованным взглядом, а затем подошёл к музыкальному центру.

– Сегодня попробуем танцевать с музыкой.

Мы стали вращаться по залу; Алекс не сводил глаз, наверняка догадываясь о переменах во мне. Выслушать три подковырки и не обронить ни слова – определённо смахивает на болезнь. Я полностью сосредоточилась на ритме, а мой телефон надрывался стандартной мелодией в кармане куртки. Я избегала встречи с голубыми глазами Алекса, но он всячески старался спровоцировать меня на обратное. Когда предпринятые попытки потерпели крах, Алекс резко отстранился.

– Перерыв пять минут, и вспомним Бачату, – его акцент стал ярко выраженным. – А то тебе неймется подойти к телефону.

Он был прав, мобильник не замолкал минут десять. И кому я так срочно понадобилась?

35

Всё тайное становится явным

Достав телефон из кармана, я ответила на звонок.

– Я собираю вещи, – сообщил Артём. – Думаю, нам стоит пожить раздельно.

Моё сердце упало.

– Позволь узнать почему? Что-то случилось?

– Нет. Случилось только то, что случилось бы непременно: твоё враньё всплыло наружу. Антонина Григорьевна, кажется её зовут, передавала тебе привет…

Меня шатнуло в сторону. Алекс внимательно следил, делая глотки минеральной воды из бутылки.

– Кать, не хочешь ничего объяснить? Или поделиться недоговоренностями?

От растеренности я плюхнулась на позади стоящую лавку.

– Тём, прости что не сказала. Разве это что-то меняет?

– Да, моё утро хотя бы началось не с удара по голове и крика: «Выметайся отсюда, проклятый лазутчик!».

Безсознательно улыбнувшись, я прикрыла лицо рукой. Доверчивая Антонина Григорьевна поверила моему давнишнему рассказу про обет безбрачия. Однажды она увидела в квартире Стёпку и решила, что он мой ухажер. Тогда я сболтнула очередную ересь, чтобы та продлила срок аренды. По пятибалльной шкале придуманная ложь тянула только на двоечку, но это первое, что пришло на ум, когда хозяйка квартиры приказала освободить комнаты до вечера.

Артём говорил спокойно, но необычайная разбитость жила в голосе. И пока я припомнила детали минувших дней, он подумал, что мне больше нечего добавить к вышесказанному.

– Я полагал, после важного разговора в машине ты мне открылась. А теперь вижу, что это не так, – я собиралась вставить слово, но Артём опередил. – Не надо… Не говори ничего. Всё, что ты скажешь будет очередной наглой ложью.

В трубке послышались короткие гудки сброса вызова. Отличный денёк… Впрочем, как все предыдущие за мои двадцать пять лет!

Алекс поставил бутылку на пол, утопая в бескорыстной улыбке.

– Сдаётся мне, ты снова попала в передрягу.

– Нет, это передряга попала в меня и никак не выберется.

Я уронила измученную голову на пальцы. Ни одна умная мысль не вертелась в пространстве всемогущего разума.

– Поделишься? Вдруг я смогу помочь?

«Да, портить мне жизнь – твоё любимое хобби!»

Я вытянула вперед скрещенные ноги.

– Какое тебе дело до моих проблем?

– Никак не пойму, чего ты такая нервная? У тебя скоро проблемные дни, или дворецкий по ночам не старается?

Ну всё, с меня хватит! Плевать на уговор с Евой. Конкурс пройдёт, и пускай забирает его куда угодно, лишь бы подальше!

– Ты бы лучше думал о своих проблемах. Известно, что вырастить ребёнка в наше время – дело нелёгкое.