Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 57

– Привет, – акцент Алекса участил мой пульс на десяток внеочередных ударов. – Приходи сегодня пораньше. Группу отпущу в семь. Начнём отрабатывать элементы в паре. А то выиграла один раз и теперь козырем ходишь?

Настроение мигом испортилось. Неужели нельзя разговаривать нормально? Без постоянных издевок!?

– Не думаю, что когда-нибудь переплюну тебя в самолюбии!

– До встречи, злыдня.

Он повесил трубку, и я приступила к сборам. Упавшая на пол баночка с кремом не разбудила Артёма. Мама всегда говорила, что руки у меня растут не из положенного места. Потратив час времени на выпрямление волос, вечерний макияж и переодевание, я покинула стены пятиэтажки.

Наслаждаясь счастливыми улыбками горожан, весна гуляла по пыльным улицам. Щедрое солнце в обнимку с перистыми облаками плясало на небосводе. Мрачные деревья готовились к обновлению, внося напряженного траура в пейзаж весеннего настроения. Но никто не замечал их минорности – все замерли в ожидании мая, лета и палящего зноя. Конец апреля подарил городу тепло и уважительную причину чаще покидать унылые стены домов.

Я проходила мимо здания фастфудов, о котором упомянул Артём. Мало кто заходил туда, чтобы часами напролёт сидеть и распивать безалкогольные напитки. В основном, покупатели запасались свежими булочками, рубленными котлетами, голубцами, пловом в одноразовых контейнерах и уносили с собой. Эти запахи приманили меня, и я вошла.

Внутри помещения фастфудов было тесно, стены – коричневые, пол из светлой плитки, а из мебели – всего четыре круглых столика без стульев. За стойкой притаилась невзрачная девушка ростом не выше меня. Её русые волосы, походившие на телевизионные антенны, были собраны в маленький пучок. Широкий длинный нос нависал над тонкими губами. Она развернула ко мне недовольное прыщавое лицо с пористой кожей, и я добродушно поздоровалась.

– Будьте добры, Латте и две булочки с корицей.

Она молча повернулась к кофемашине и нажала кнопку. С каждой новой каплей арабики, упавшей в стакан, нос тревожили ароматы бодрости. Девушка отключила чудо-машину и исчезла за дверью слева от стойки, где раздавались женский хрипловатый смех и мужской тенор. А я между делом вспомнила, как мечтала поставить возле кровати такую нужную аппаратуру, и утром, не вставая с постели, коснуться кнопки и спокойно лежать, пока чашка ни наполнится чудесным напитком. Таким образом необходимость в мужчинах и их заботе отпала бы сама собой…

Девушка вернулась с противнем горячих булочек. От изумительного запаха сдобы у меня чуть не потекли слюнки. Дверь на кухню отворилась, и тот самый мужской тенор спросил:

– Алён, ты нашла номер Шпагина? – (странно, я не вижу лица говорящего, но голос мне знаком) – Долго ещё ждать?

Затем показался мужчина. Я опешила, увидев лицо Ильи, от которого вскорости могла бы родить. Он стоял в том же вязанном свитере, какой был на нём в «КофеЁчке», оторопевший не меньше, узнав меня. Ещё бы! Мою рыжую голову не спутаешь ни с чем, разве что с запрещающим сигналом светофора.

Девушка протянула упакованный заказ, а я подала деньги без сдачи и тогда обратила внимание, что её застиранный фартук сильно натянут на животе. Поразительно! Меня окружают одни беременные. Смахивает на поголовную инфекцию или заразное поветрие…

С кухни громко позвали Алёну, и прыщавая девушка поплелась туда. Уж не та ли это Алёна, что писала ему в дни наших встреч?.. Я забрала бумажный пакет и закрытый стакан, и двинулась к выходу, но пораженный Илья окликнул меня.

– Ты даже не поздороваешься?

«Тебя только не хватало! Мало мне одного зануды в школе танцев, теперь ещё ты» – мелькнуло в голове, и память воскресила день, когда безответственный Илья струсил стать отцом. Визит в клинику до сих пор хранит тайну о моём положении. Должно быть, удивительно, что живот ни капельки не растёт! Хотя, начни я питаться здесь булочками, он непременно появится.

– А что должна?

Я повернулась лицом, и он, отворяя дверцу барной стойки, поспешил ко мне. Его карие глаза сожалеюще блестели.

– Ты избавилась от ребенка? – тихим голосом спросил он.

– Тебе-то что?

Он опустил глаза, как провинившийся мальчик, и заговорил твёрже.

– Я имею право знать!... Мне жаль, что так вышло.

– Будь счастлив с Алёной. А мне такого счастья не надо.

– Ты сама не захотела быть вместе. Алёна беременна… – Илья обернулся назад, затем снова уставился на моё лицо, – беременна от меня.

Я вытаращила безумные глаза, переваривая услышанное. Вот так весть! Да его способности в осеменении переплюнут любого быка благородного племени. Злоба медленно поползла к моей груди, а ватные ноги будто пригвоздили к полу. Страшно представить, как бы я выкручивалась, окажись тогда в положении… А он без особых индульгенций преподносит себя жертвой обстоятельств. Я старалась понять, чем озлобленная на жизнь девушка лучше меня или кого-то другого, что повлияло на выбор Ильи в её пользу? «Всё делается к лучшему» – говорят мудрые люди. Но как нелегко даётся это лучшее, когда на сердце скрипит песок осадочной обиды. Впервые я не могла съязвить, ответить что-то поистине колкое, чтоб запомнилось навсегда. Надо мной навис призрачный туман прошлого, и я молча вылетела из здания и, только пройдя два дома и аптеку, опомнилась, что руку обжигает горячий стакан кофе.

Через дорогу находился сквер Падших Воинов, вблизи танцевальной школы Алекса, и я расположилась там на свежевыкрашенной лавке. Булочки были ещё тёплыми, когда я жадно накинулась на них.

Кругом витало чувство умопомрачительной любви. Мимо проходили влюбленные пары, держась за руки. На баннере остановки счастливая семья в обнимку рекламировала зубную пасту. Сизокрылые голуби семенили подле друг друга; они попеременно черпали воду из грязной лужи, запрокидывая головы вверх. Казалось, тепло повсюду распространяет не солнце – это следствие любви и умиротворения в окружающих предметах! Каждый из этих счастливцев пропитывал воздух частицами добра и радости. И только я одна выбивалась из толпы общего счастья.

Но не в моей натуре изнывать от жалости к себе. Кофе чудный! Булочки великолепные! (То ли сахар подскочил в крови, то ли страшно бушуют гормоны) Теперь стало ясно, почему в нашей стране все унылые, подавленные и злые. Мы слишком мало едим! Весь секрет настроения в ароматных булочках с корицей и приличной дозе кофеина.

Цокая каблуками, я шла по тротуару, мощенному брусчаткой, и мысленно посмеивалась над теми, кто ещё блуждает в поисках счастья и смысла жизни. А счастье – вот же оно! Рядом! Намного ближе, чем мы думаем. Это игривое солнце; возбуждающие фантазию запахи; городские фонтаны, бьющие красивым водопадом; умение смешить и смеяться; чувствовать и познавать мир; быть живой и окрыленной! Лёгкой, точно дуновение ветра и воздушной, словно облака! Быть собой и не похожей на других!...

Думая невесть о чем, я добралась до школы танцев и поднялась наверх. В абсолютно пустом зале витала тишина, и лишь яркий свет люстр указывал на присутствие там людей. Музыкальный центр перезапускал очередь на диске. Заиграла музыка, и я вздрогнула, с первых нот узнавая песню «Dusk till Dawn[14]». Похоже, Алекс был здесь не один, а с дамой. Иначе как объяснить то, зачем он сменял дерзкую мелодию Бачаты на романтичный хит. И где же сам Алекс? Навряд ли он оставил школу без присмотра…

Я огляделась. Слева от меня находилась дверь, украшенная плакатом танцующей пары (и как я раньше её не замечала). Она была приоткрыта. Оказывается, в школе есть потайная комната! Любопытно, что там? Подземный ход в банк или скрытое бомбоубежище? Возможно, Алекс роет себе «окно» в Европу. Ха-ха! А что? Удобно, пешком по тоннелям в солнечную Ниццу без визы и утомительного перелета.

Я тихонько вошла. Однако, ни коридора из каменных блоков, с которых капает мутная вода; ни потного Алекса с киркой я там не обнаружила. Обычная узкая комнатка, выложенная плиткой палевого цвета, где сбоку отгородилась кабина туалета, а чуть дальше шумела вода. Подкрадываясь в сторону шума, я увидела Алекса и остановилась, как вкопанная.