Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 57

– А как же Алекс? Я думала, вы подружитесь.

Понимая, что сейчас самое время расставить точки над «и», я открыла рот. Но гадкий вопрос прямо застрял в горле. Что со мной?! Неужели я боюсь узнать, насколько они в своё время были близки?... Вика взяла с тумбочки натёртое до блеска яблоко и откусила, а я волей громадного усилия переборола мятежные чувства и озвучила вопрос.

– Что между тобой и Алексом на самом деле?

Вика на миг замерла.

– К чему ты клонишь?

Я не осмелилась заглянуть ей в глаза и отошла к окну.

– Ты понимаешь к чему… Вы были любовниками?

– Никогда.

Я обернулась, чувствуя, как неведомая сила обрывает моё частое дыхание.

– Тогда почему твой благоверный Павел ревнует тебя к нему?

Она отложила яблоко в сторону, округлив глаза.

– Это Паша так сказал?

– Нет, с небесной канцелярии письмо прислали… Вик, хватит ломать комедию! Мне Алекс всё рассказал.

Она тихонько хихикнула и, достав бутылку воды из сумки, отпила глоток–другой.

– Алекс для меня просто друг. Уверена, я для него тоже.

– Неужели?

– Да.

Я не сводила с Вики проницательный взгляд.

– Ну хорошо, – сдалась Вика, убирая бутылку назад. – Признаться честно, было кое-что… Но это вовсе не то, о чём ты подумала, – я промолчала, и Вика пояснила. – Однажды осенью, победив на конкурсе в Москве, мы здорово набрались в его номере, потом долго играли в карты. Потом… как-то невзначай получилось, что мы поцеловались. Но если хочешь знать, интима у нас не было. Мы настолько опьянели, что сил хватило только доползти до кровати. Мы даже спали в одежде!

Меня терзало непонятное чувство. Заткнуть бы уши и не слышать всего этого!

– И ты расстроилась?!

– Нет. Вероятно, в момент опьянения я хотела его, ведь Алекс – не тот мужчина, к которому испытывают равнодушие. Но спустя день я повстречала Пашу, Алекс спутался с какой-то девицей с конкурса - иностранкой, кажется. А один раз по зиме Алекс подвёз меня к дому, Паша увидел, потому и ревнует.

Нагловатая физиономия Паши отпечаталась в памяти. Что Вика нашла в нём? Нерадивая внешность, повадки пшюта и чересчур завышенная самооценка при совокупности двух вышеизложенных критериев. Алекс же – ослепительный Зевс! Их даже близко нельзя сравнивать.

Вика страдальчески опустила глаза. Бледная кожа отразила неистовую боль, ту, что таило в себе её огромное сердце. Она заговорила тихо и хладнокровно.

– Знаешь, Кать… Я ведь правда думала перед свадьбой, что ты влюбилась в Пашку и хочешь его отбить. Зря тогда тебе не поверила! Он никогда меня не бил, но и любить, он, пожалуй, не любил… За время госпитализации он только дважды пришёл и сейчас заявил, что на работе без него не справятся. И я подумала: а хватит с меня этого неуважения! Я подам на развод. Раньше меня пугало одиночество, а теперь, когда сразу две пары маленьких ножек будут бегать по паркету, я не боюсь! И завтра же подам документы в загс.

О-о… Теперь Паша решит, что весь этот сабантуй – моих рук дело, а потом подкараулит за углом, чтобы содрать с меня змеиную шкуру.

– Горжусь твердостью твоих решений, сестрёнка, – осторожно начала я. – Но не могла бы ты дать ему пару дней? Если изменений не произойдёт – ты воплотишь задуманное.

Вика недоверчиво взглянула на меня.

– Тебя ужалила пчела доброты и милосердия? С чего такое снисхождение к нему?

– Я очень прошу, прояви немного терпения. А на Пашины вопросы отвечай так: «Катя сказала тебе всё, что ты должен знать».

Вика в конец побледнела.

– Что ты ему наговорила?

– Доверься мне. Как я доверилась тебе в начале весны. При любом исходе ты уже ничего не теряешь.

– Пинаются... – она трепетно заморгала, натирая живот. – Послушаем тётю разок?

Широкая улыбка растянула губы Вики. Наверно, быть матерью – необыкновенное чувство, раз Вика согласилась расстаться с возлюбленным и нисколько не переживает!

Зашла врач – манерная женщина с кольцами на каждом персте и начесанной копной – и села на стул к Вике, давая рекомендации, а у меня как раз зазвонил телефон.

– Милая, твоя поганая птица испортила мою форму, – на одном дыхании выплюнул Артём.

И тут я вспомнила, что забыла закрыть клетку.

– А что он такого сделал?

– Да на неё будто банку с краской вылили! И повсюду мелкие чёрно-красные точки.

Все Алексы злопамятные! Не зря показалось, что Пернатому Артём неугоден. Давясь смехом, я старалась говорить сочувственно.

– А может её мокрой тряпочкой потереть?

– И что это даст? – не унимался Артём. – От неё на версту воняет забродившим пивом или тухлой рыбой – не знаю. Но амбре жуткое!

– А другой формы у тебя нет?

– В том то и дело, что нет. Пока я пил чай, она испортила обе формы и куда-то спряталась.

Не в силах больше сдерживать смеха, я громко захохотала. Мой озорной Алекс! Не напрасно назвала я свиристеля в честь самого отъявленного самодура своей жизни!

– Тебе смешно, а я опаздываю.

Он положил трубку, а я повернулась к Вике смеющимся лицом.

– Что-то случилось? – уточнила она, доедая яблоко.

– Да есть небольшая текучка. Врач ушла? – Вика кивнула. – Пойдём, по дороге расскажу.

31

Пропала птичка

Проводив Вику домой, я торопливо поднималась по ступеням в квартиру улицы Октября. Новость о непорочности отношений сестры и Алекса принесла облегчение. И почему я постоянно думаю о нём?..

Я достала ключ и вставила в замочную скважину. Но тот полноценно не входил. Должно быть, Артём ещё не уехал. Наверно, борется с зловонными пятнами! Ха-ха.

Поток свежего воздуха ударил в лицо, когда вошла. Дверь в ванную была приоткрыта, и шумела вода. Окно нараспашку качалось от ветра на улице.

– Артём, ты дома?

Форма бортпроводника лежала на диване, вся изляпанная пёстрым помётом моей пичуги. Я повесила сумку и стала разуваться. Вода, тем временем, перестала шуметь.

– Очень хорошо, что вы пришли, Катя.

Никак не помышляя услышать женского голоса, я обомлела. Сердце будто остановилось, а по спине покатился холодок. Кажется, теперь я вляпалась, что просто жуть…

– Антонина Григорьевна! – восторженно запищала я, поворачиваясь к ней лицом. – Какими судьбами?

Скрестив руки на груди, хозяйка квартиры с видом Ивана Грозного на одноименной картине Репина поставила на меня выцветшие глаза.

– Да вот теми самыми. Я ни разу не приезжала без предупреждения, а вижу, зря полагалась на твою порядочность! Мало того, что здесь птица, которая изгадила мою мебель, так ещё и какой-то Артём. Где он прячется? Тут? – она открыла шкаф-купе, следом зашла в туалет. – Или, может быть, здесь?

– Антонина Григорьевна, признаю, взяла грех на душу и завела себе питомца по кличке Артём. Ненадолго. Пока заживет его раненое крыло. Уже завтра ваша мебель будет сухая и блестеть, как с витрины магазина!

Она немного смягчилась, не прекращая досмотр квартиры. Интересно, куда подевался маленький проказник? Неужели Артём нарочно оставил окно открытым, чтобы избавиться от свиристеля?..

– А костюмчик-то мужской, – показала она на испачканную форму Артёма.

– Да это мой! Разве я не говорила, что устроилась стюардессой в Москве? В химчистке нашего аэропорта перепутали вещи. Не мудрено, мужские и женские костюмы в одинаковых пакетах сдают. Словом, вся одежда смешалась, парни у нас получили юбки, а мы вот мужские костюмы. Знаете, как я расстроилась! Завтра на работу, а форма не та.

Мой язык без костей продолжал молоть отменную брехню. Антонина Григорьевна следила за ходом бредовых мыслей, периодически поднимая брови кверху. Я обладала уникальной способностью убеждения. Сама не знаю почему, но люди верили в любые нелепые отговорки, придуманные мной с ходу.

– Ну хорошо, на первый раз прощаю. Но чтоб сегодня же птицы и духу здесь не было!

– Разумеется, Антонина Григорьевна. Всё будет в лучшем виде.

Я не спускала широкой наигранной улыбки с губ. Она вытащила свои ключи из замка и ушла.