Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 57

Но как бы там не было, он правильно делает – теперь у меня всё серьёзно! От одной мысли, что мой мужчина наконец нашелся, на душе становилось тепло.

Всю дорогу мы ехали молча, слушая музыку по радио. Я собиралась выходить из машины, но ярко выраженный акцент Алекса остановил меня.

– Завтра не опаздывай. И передай Вике, что при первой возможности я позвоню.

Нет, между ними точно что-то было…

30

Шипение змеи

Уже светало, когда Артём прилез ко мне на кровать. Я не дождалась его и уснула. А утром запах жареного бекона защекотал ноздри, сон затуманил сознание, и я с закрытыми глазами блаженно потянулась. Мама, наверно, у плиты и готовит необыкновенную вкуснятину...

Я приподняла веки. На краю дивана сидел Артём. В его руке притаился поднос с чашкой Латте, плиткой шоколада и жаренными тостами.

– Доброе утро, соня, – Артём мягко улыбнулся. – Я так и не смог заснуть на этом диване. Думаю, нам стоит его выкинуть. И вообще, если не возражаешь, давай поменяем всю мебель. А ещё я бы сломал стенку между двумя комнатами, а то в ванне не развернуться.

Я подскочила, как ужаленная. Не сомневаюсь, что генератор идей Артёма доставит ещё уйму хлопот! Будь квартира моей собственностью, я бы обрадовалась хозяйственной жиле Артёма. Но Антонина Григорьевна снесёт меня с лица земли прежде, чем Артём успеет избавиться от перегородки между комнатами.

– Да, великолепная идея… Только давай немного повременим? Диван купим, а остальное чуть позже.

– Как скажешь, милая. Позавтракай, пока еда не остыла.

Завтрак, приготовленный с любовью, был невероятно вкусным, и я пришла к выводу, что мне очень повезло с Артёмом. От этого каждая клеточка сонного организма наполнилась счастьем.

Предупредив Стёпку по телефону, что опоздаю, я выпустила Пернатого на окно. Вчерашние бесы покинули пичугу, и он спокойно наблюдал за идущими внизу людьми. Когда бродяга-голубь вспорхнул с асфальта ввысь, Пернатый предпринял очередную попытку взлететь.

– Алекс, ну до чего ты упертый! – возмутилась я, когда птица рухнула на подоконник. – Тебе ещё рано летать! Так ты наживешь себе новых проблем.

Из ванны показался Артём в облегающих трусах.

– Какая необычная кличка для птицы.

Как раз Артёму совсем необязательно знать кличку Пернатого! Когда-нибудь он столкнётся с голубоглазым Алексом и закатит скандал в подозрениях тесной связи между их именами.

– Да это в честь деда. Он обожал орнитологию.

Очередная нелепая ложь. И откуда берётся подобная чушь в моей голове?...

Застегивая пуговицы на манжете рукавов, Артём истончил мягкую улыбку, а я насыпала в кормушку чёрную смородину, купленную для Пернатого у знакомой бабушки.

– Завтра у меня рейс, – сказал Артём, доставая из чемодана поглаженную форму на вешалке, которую повесил на ручку шкафа.

– Во сколько?

– Точно не знаю, время вылета могут перенести. Буду ждать новостей.

Угораздило меня связаться с бортпроводником! Теперь наши разлуки будут долгими и всегда переживательными. Я посмотрела на часы. 10:15. Придётся поторопиться, или я снова опоздаю.

День был приветливым и ясным. Щурясь от солнца, я вышла из машины Артёма и поспешила на второй этаж больницы. Кругом ходили пузатые «генералы», придерживая спины. Важные медсестры в эксклюзивных костюмах гордо расхаживали по коридору, точно по модному подиуму в Париже. На другом конце серого коридора показался Павел Рощин. Он прошёл мимо меня, не проронив ни слова. Я была вне себя от возмущения.

– Ты и на выписку жены не останешься?

Не взирая на то, что со дня нашей первой встречи миновало пять лет, он, как и раньше, испытывал ко мне неприязненные чувства. Да и само наше знакомство прошло на уровне обоюдной враждебности.

Случилось это, когда мы дружной компанией отмечали Лилькино день рождения в «Сосках дракона». В помещении стояла жуткая вонь потных подмышек и стойкого перегара, и я вышла подышать воздухом. Неподалёку, у входа упитанный парень, стоящий спиной ко мне, беседовал с пьяной девушкой. Их разговор на повышенных тонах невольно привлёк внимание. Девушка еле держалась на ногах и выглядела очень потрёпанной; глаза были размазаны, а сапоги застегнуты не до конца. Я не слышала, о чём говорит странная парочка, но тот эпизод, которому стала свидетелем, заставил меня вмешаться.

Сначала он толкнул её; та пошатнулась на высоких каблуках и влепила ему звучную пощёчину. Парень не заставил себя ждать, и от его ответного удара она собрала мягкими ягодицами не менее двух метров щебенки. Я подскочила к девушке и помогла ей подняться, после чего назвала нарушителя порядка неотёсанным болваном. Его черты были малоприятны: нос картошкой, нижняя губа оттопырена вниз, соломенные волосы завивались кольцами. Узкие глаза напоминали, что времена монголо-татарского ига не прошли для Руси бесследно. Он огрызнулся и попросил не вмешиваться. Неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы Лилька и Семён (её молодой человек до Стёпки) не вышли меня искать.

Через два дня Вика предупредила родителей, что хочет представить им своего жениха – Павла. Я нетерпеливо ждала встречи с мужчиной, о котором Вика прожужжала все уши. Когда я увидела входящего в зал дебошира с клуба, я так и осталась стоять на месте. В свою очередь, он тоже не ожидал увидеть меня в качестве сестры будущей жены и целый вечер избегал моих взглядов. Вика порхала, как бабочка, счастливая и влюблённая.

На следующий день он поджидал меня у подъезда с угрозами. Тем же вечером я доложила Вике правду о нём. Она молча выслушала, а затем окрестила пострадавшую девушку – провокатором дикарского поведения, получившую по заслугам. Но я не унималась, предостерегая её. Вика ничего не хотела слышать и однажды в сердцах обвинила меня в чёрной зависти, заявив, что я преднамеренно разваливаю их союз, чтобы потом занять её место. Викины обвинения изумили меня. С тех пор я не говорила с ней о Паше, а с ним и вовсе старалась не видеться.

Мои высказывания что тогда, что сейчас порождали в нём безграничную злобу. Паша резко повернулся ко мне. Его выпученные глаза наливались кровью, а челюсть заходила ходуном.

– Опять ты лезешь не в своё дело, – процедил он. – Отвали ты наконец!

– Да ты всегда был свиньей, ей и останешься.

Я была готова извергнуться бранью, но тут мне в голову пришла разумная идея.

– Вика – полная дура, что не вышла за Алекса. Ты и волоска с его головы не стоишь! А она выбрала тебя… шута горохового. Жаждала подарить тебе ребёнка! Может, стоит поговорить с этим парнем? Насколько мне известно, он ещё холост и, возможно, ждёт Викин развод, который уже не за горами…

Изглоданное яростью лицо Паши претерпело изменения вплоть до того, что веки его задрожали. Значит, имя Алекс ему до боли знакомо, а мои предположения весьма обоснованы. Между Викой и Алексом явно что-то произошло, раз Паша так сильно ревнует её к самодовольному Павлину.

– Повтори, что сказала, змея!?

– Змеи не разговаривают, и вряд ли тупым индюкам дано понять их тихое шипение.

Я повернулась и со спокойной душой направилась в палату. Вика выглядела лучше, но под глазами по-прежнему селилась отчётливая синева. Мы обнялись, хотя полноценными объятьями это было не назвать из-за мешающего «шарика» между нами. Я потрогала её живот.

– Да здесь покоится как минимум цыплёнок табака!

Вика кокетливо посмеялась.

– Два цыпленочка.

– Серьёзно?! – Я не сумела подавить восторга внутри. – У тебя будет сразу два малыша?

Она кивнула, а в карих глазах появились слезы. Я снова попыталась её обнять, быстро моргая, чтоб, как летние тучи, не разразиться влагой. Возможно, когда-нибудь я тоже подарю Артёмке маленький свёрток, который в последствии превратится в пилота.

– Ты собралась? – уточнила я спустя некоторое время.

– Да, осталось дождаться врача с документами.

Вика села на стул, а я – на кровать лицом к ней. Она сияла яркой звездой на тёмном небосводе палаты, то и дело поглаживая живот. Меня душило любопытство. Вика расспросила о поездке, и я поделилась, что обрела своё счастье.