Страница 37 из 57
Его заботливое отношение непомерно льстило. Мы тепло распрощались. Он не проявил инициативы меня поцеловать, и это бескорыстие в нём добавляло большей романтичности нашей встрече. Артём направился к машине, а я к распахнутым дверям подъезда, как вдруг Николай Петрович прокричал.
– Кать, а Григорьевна долго ещё квартиру сдавать будет?
Я нервно проглотила комок. Артём обернулся, поглядев на говорящего.
– Даже не знаю, – промямлила я.
Похоже, теперь я пропала…
– Я вот хотел её своему деверю снять. Так что, как надумаешь съехать, ты мне сообщи.
Мои ноги стали ватными, а в кончиках пальцев появилась дрожь. Я кивнула ему и медленно обернулась. Артём уже сел в машину, закрывая дверцу. Вероятно, он не слышал последних слов Николая Петровича. Как здорово, что у фортуны тоже бывают осечки в пользу таких неудачниц, как я!
26
А для меня Алекс, что для тебя воля
Я разбирала чемодан, когда Лилька принесла клетку с Пернатым. Он вёл себя крайне спокойно. Я спросила, выпускала ли она его полетать.
– Да, но летать он пока не может. Пару взмахов больного крыла, и твой Алекс падает вниз. Недельку-другую погостит у тебя. Не томи! Как съездила?
Я принялась рассказывать подробности путешествия. Когда речь зашла об Артёме, поджидающем в аэропорту с великолепным букетом, Лилька сама расцвела, как бутон.
– Вот, а я тебе что говорила!? Найдёшь ты своего принца! Не зря мне снятся вещие сны.
– Но я нашла его не по интернету. И как показала практика, на подобных сайтах сидят отборные чудаки.
– Ты права, – засмеялась Лилька. – Только одного не могу понять, зачем ты ему наврала?
– А что я должна была сказать? Что родилась в глухой деревне, живу на квартире бабы Тони, и у меня чокнутые родственники? Сначала я обрадовалась, что встретила Артёма, но теперь даже не знаю…
– Чего ты не знаешь?
– Он живёт далеко. Мы не сможем часто видеться. Да и работа у него опасная…
– Что за вздор? – возмутилась Лилька. – Работа, как работа! А двести километров в наше время вообще не расстояние, особенно когда под боком машина.
– Не то это, Лилька, не то! Я хочу серьезности.
– Так будь серьёзна! Предложи ему жить вместе.
– На съёмной квартире? Или мне уехать в Москву? Хоть моя душа и требует фееричного взрыва, но к грандиозным переменам я не готова. И не думаю, что он готов променять свои апартаменты на тесную комнатушку для бедных.
Лилька призадумалась, прошла на кухню и попила воды.
– Не могу понять, когда ты успела превратиться в заядлую ханжу? Ты попробуй! А что Алекс? Что он думает о красавчике Артёме?
– А что мне его мнение? Мне всё равно.
– Так уж и всё равно?
– Своими подковырками ты напоминаешь мне его. Брось это гиблое дело!
Лилька скривила лицо, доставая звонящий телефон из кармана джинсов. Вспоминая Алекса и тот поцелуй в Боснии, на душе скреблись кошки. Неужели я скучаю по нему и оскорбительным шуткам? Я поставила клетку на подоконник, и унылая пичужка уставилась на дворовую площадку, залитую солнцем. Там резвилась счастливая детвора. Лёгкое дуновение ветра сбивало пыль в кучу, поднимая её вихрями в воздух.
– И тебе хочется на волю, Пернатый? – спросила я у свиристеля. – Настанет день, и я отпущу тебя.
Лилька закончила говорить по телефону.
– Рыжуля, я ухожу, – сказала она, одевая кроссовки. – Звонил Домовенок, вечером едем знакомить родителей. Надо успеть подготовиться.
– Счастливо!
Дверь захлопнулась, а потом секунду спустя открылась вновь, и Лилька добавила:
– Не смей долго разговаривать с птицей – это дурной знак в отношении твоей вменяемости!
Лилька от души расхохоталась, исчезая за дверью.
– Ничего она не понимает, Пернатый. Я-то знаю, воля для тебя, что вода для рыб. А для меня Алекс, что для тебя воля...
Осторожно просунув руку в клетку, я достала свиристеля и отпустила на окно. Его глаза, точно подведенные стрелками, пристально посмотрели на меня и на улицу. Я продолжила рассуждения вслух.
– Как мне быть, Алекс? Я наврала с три фургона и теперь не знаю, как выплыть из лживых сетей. Разумеется, можно перевести сказанное в шутку или списать на усталость. Но как быть с правдой? Впервые в жизни я стыжусь себя, своих родных и той жизни, которой живу. Артём такой идеальный! Я чувствую, он подарит мне кучу счастливых моментов. Но голубоглазый Алекс не идет из головы. Рядом с ним я прихожу в бешенство, а без него ужасно тоскую. Эх… Если бы ты только понимал, о чем я говорю…
Свиристель повернулся в профиль и, слегка задрав клюв, уставился на меня черным глазом фараона. Казалось, в нём царит понимание откровенной исповеди; но в то же время он будто посмеивался над сужденьями подросткового уровня. Никогда не думала, что птица своим видом может выражать базовые эмоции человека, это при отсутствии бровей, улыбки и богатой мимики!
Пернатый снова отвернулся к стеклу, и мне вспомнился Рома, у которого ума хватало только повторять моё имя дважды за предложение. Я снова убедилась в том, что любое немое животное, не знающее человеческого языка, куда умнее многих людей, обладающих даром речи.
27
Выпусти пар
День начался прекрасной новостью: завтра Вику выписывают из больницы.
На работе я двигалась шагом медлительных зомби. Одной ночи оказалось недостаточно, чтобы восстановить силы после утомительных перелётов. Стёпка принес хромую собаку, которую отловили в центре. Ее травма была давнишней, и кости срослись неправильно. Потому всё, что мы могли сделать для неё хорошего – это обеспечить пищей и кровом. На улице её снова отловят и усыпят, а огромное сердце Стёпки не позволит так варварски поступить с бедным псом.
После обхода мы устроились в кабинете для чаепития. Лилька облегчила мою участь пересказчика, поведав Степке о боснийских буднях.
– Стёп, а расскажи о своей знакомой.
– О какой?
– Еве Аргольде.
Стёпка замешкался.
– Зачем тебе знать о ней?
– Она ездила с нами в Боснию, и мне стало интересно, что она за человек.
Стёпка сделал глоток из кружки и посмотрел в окно. На улице моросил дождик и, казалось, до серых туч несложно дотянуться рукой с крыш понурых домов.
– Она необыкновенная личность, – помолчав, сказал он. – Все ребята нашего двора сохли по ней.
Я оживила памятью нашу первую встречу в аэропорту и никак не могла связать слово «необыкновенная» и ту куклу Барби с ярким имиджем. Да, она ухоженная, миловидная девушка. Но на свете полно привлекательных людей, и самодостаточная внешность не делает из них людей выдающихся.
Осушив кружку чёрного кофе, я подошла к раковине и включила воду.
– И что в ней такого необыкновенного? – сдалась я, не найдя ответа самостоятельно.
– Она пришла в нашу школу четырнадцатилетней девочкой, – Стёпка ухмыльнулся. – Гормоны у всех просто зашкаливали, когда она в короткой юбке прогарцевала в кабинет директора с отцом! Она носила очень откровенные наряды, но ходили слухи, что была недоступной. Всякого разбирало залезть к ней под платье!
– И тебя? – подковырнула я.
Стёпка отвёл глаза в сторону и запустил руку в лохматую шевелюру. Он всегда делал так, когда подробности имели интимный характер.
– Я могу тебе довериться?
Я улыбнулась, вытирая руки полотенцем. Значит, информация действительно конфиденциальна.
– Не переживай, Лильке не скажу, раз просишь.
– Я был её первым молодым человеком в постели.
Полотенце выпало из моих рук, когда я взглядом переключилась на Стёпку и поэтому промахнулась мимо крючка.
– Не выдумывай! Серьёзно?
Стёпка обиженно поджал губы. Я оседлала стул напротив него и сложила руки на жёсткой спинке.
– Ты так говоришь, будто я урод и не могу понравиться девушке.
Так-так… Помнится, он говорил, что Ева – его старая знакомая… Значит, не зря я тогда пошутила, что Лилька должна знать о существовании привлекательной особы…