Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 57

Его заботливое отношение непомерно льстило. Мы тепло распрощались. Он не проявил инициативы меня поцеловать, и это бескорыстие в нём добавляло большей романтичности нашей встрече. Артём направился к машине, а я к распахнутым дверям подъезда, как вдруг Николай Петрович прокричал.

– Кать, а Григорьевна долго ещё квартиру сдавать будет?

Я нервно проглотила комок. Артём обернулся, поглядев на говорящего.

– Даже не знаю, – промямлила я.

Похоже, теперь я пропала…

– Я вот хотел её своему деверю снять. Так что, как надумаешь съехать, ты мне сообщи.

Мои ноги стали ватными, а в кончиках пальцев появилась дрожь. Я кивнула ему и медленно обернулась. Артём уже сел в машину, закрывая дверцу. Вероятно, он не слышал последних слов Николая Петровича. Как здорово, что у фортуны тоже бывают осечки в пользу таких неудачниц, как я!

26

А для меня Алекс, что для тебя воля

Я разбирала чемодан, когда Лилька принесла клетку с Пернатым. Он вёл себя крайне спокойно. Я спросила, выпускала ли она его полетать.

– Да, но летать он пока не может. Пару взмахов больного крыла, и твой Алекс падает вниз. Недельку-другую погостит у тебя. Не томи! Как съездила?

Я принялась рассказывать подробности путешествия. Когда речь зашла об Артёме, поджидающем в аэропорту с великолепным букетом, Лилька сама расцвела, как бутон.

– Вот, а я тебе что говорила!? Найдёшь ты своего принца! Не зря мне снятся вещие сны.

– Но я нашла его не по интернету. И как показала практика, на подобных сайтах сидят отборные чудаки.

– Ты права, – засмеялась Лилька. – Только одного не могу понять, зачем ты ему наврала?

– А что я должна была сказать? Что родилась в глухой деревне, живу на квартире бабы Тони, и у меня чокнутые родственники? Сначала я обрадовалась, что встретила Артёма, но теперь даже не знаю…

– Чего ты не знаешь?

– Он живёт далеко. Мы не сможем часто видеться. Да и работа у него опасная…

– Что за вздор? – возмутилась Лилька. – Работа, как работа! А двести километров в наше время вообще не расстояние, особенно когда под боком машина.

– Не то это, Лилька, не то! Я хочу серьезности.

– Так будь серьёзна! Предложи ему жить вместе.

– На съёмной квартире? Или мне уехать в Москву? Хоть моя душа и требует фееричного взрыва, но к грандиозным переменам я не готова. И не думаю, что он готов променять свои апартаменты на тесную комнатушку для бедных.

Лилька призадумалась, прошла на кухню и попила воды.

– Не могу понять, когда ты успела превратиться в заядлую ханжу? Ты попробуй! А что Алекс? Что он думает о красавчике Артёме?

– А что мне его мнение? Мне всё равно.

– Так уж и всё равно?

– Своими подковырками ты напоминаешь мне его. Брось это гиблое дело!

Лилька скривила лицо, доставая звонящий телефон из кармана джинсов. Вспоминая Алекса и тот поцелуй в Боснии, на душе скреблись кошки. Неужели я скучаю по нему и оскорбительным шуткам? Я поставила клетку на подоконник, и унылая пичужка уставилась на дворовую площадку, залитую солнцем. Там резвилась счастливая детвора. Лёгкое дуновение ветра сбивало пыль в кучу, поднимая её вихрями в воздух.

– И тебе хочется на волю, Пернатый? – спросила я у свиристеля. – Настанет день, и я отпущу тебя.

Лилька закончила говорить по телефону.

– Рыжуля, я ухожу, – сказала она, одевая кроссовки. – Звонил Домовенок, вечером едем знакомить родителей. Надо успеть подготовиться.

– Счастливо!

Дверь захлопнулась, а потом секунду спустя открылась вновь, и Лилька добавила:

– Не смей долго разговаривать с птицей – это дурной знак в отношении твоей вменяемости!

Лилька от души расхохоталась, исчезая за дверью.

– Ничего она не понимает, Пернатый. Я-то знаю, воля для тебя, что вода для рыб. А для меня Алекс, что для тебя воля...

Осторожно просунув руку в клетку, я достала свиристеля и отпустила на окно. Его глаза, точно подведенные стрелками, пристально посмотрели на меня и на улицу. Я продолжила рассуждения вслух.

– Как мне быть, Алекс? Я наврала с три фургона и теперь не знаю, как выплыть из лживых сетей. Разумеется, можно перевести сказанное в шутку или списать на усталость. Но как быть с правдой? Впервые в жизни я стыжусь себя, своих родных и той жизни, которой живу. Артём такой идеальный! Я чувствую, он подарит мне кучу счастливых моментов. Но голубоглазый Алекс не идет из головы. Рядом с ним я прихожу в бешенство, а без него ужасно тоскую. Эх… Если бы ты только понимал, о чем я говорю…

Свиристель повернулся в профиль и, слегка задрав клюв, уставился на меня черным глазом фараона. Казалось, в нём царит понимание откровенной исповеди; но в то же время он будто посмеивался над сужденьями подросткового уровня. Никогда не думала, что птица своим видом может выражать базовые эмоции человека, это при отсутствии бровей, улыбки и богатой мимики!

Пернатый снова отвернулся к стеклу, и мне вспомнился Рома, у которого ума хватало только повторять моё имя дважды за предложение. Я снова убедилась в том, что любое немое животное, не знающее человеческого языка, куда умнее многих людей, обладающих даром речи.

27

Выпусти пар

День начался прекрасной новостью: завтра Вику выписывают из больницы.

На работе я двигалась шагом медлительных зомби. Одной ночи оказалось недостаточно, чтобы восстановить силы после утомительных перелётов. Стёпка принес хромую собаку, которую отловили в центре. Ее травма была давнишней, и кости срослись неправильно. Потому всё, что мы могли сделать для неё хорошего – это обеспечить пищей и кровом. На улице её снова отловят и усыпят, а огромное сердце Стёпки не позволит так варварски поступить с бедным псом.

После обхода мы устроились в кабинете для чаепития. Лилька облегчила мою участь пересказчика, поведав Степке о боснийских буднях.

– Стёп, а расскажи о своей знакомой.

– О какой?

– Еве Аргольде.

Стёпка замешкался.

– Зачем тебе знать о ней?

– Она ездила с нами в Боснию, и мне стало интересно, что она за человек.

Стёпка сделал глоток из кружки и посмотрел в окно. На улице моросил дождик и, казалось, до серых туч несложно дотянуться рукой с крыш понурых домов.

– Она необыкновенная личность, – помолчав, сказал он. – Все ребята нашего двора сохли по ней.

Я оживила памятью нашу первую встречу в аэропорту и никак не могла связать слово «необыкновенная» и ту куклу Барби с ярким имиджем. Да, она ухоженная, миловидная девушка. Но на свете полно привлекательных людей, и самодостаточная внешность не делает из них людей выдающихся.

Осушив кружку чёрного кофе, я подошла к раковине и включила воду.

– И что в ней такого необыкновенного? – сдалась я, не найдя ответа самостоятельно.

– Она пришла в нашу школу четырнадцатилетней девочкой, – Стёпка ухмыльнулся. – Гормоны у всех просто зашкаливали, когда она в короткой юбке прогарцевала в кабинет директора с отцом! Она носила очень откровенные наряды, но ходили слухи, что была недоступной. Всякого разбирало залезть к ней под платье!

– И тебя? – подковырнула я.

Стёпка отвёл глаза в сторону и запустил руку в лохматую шевелюру. Он всегда делал так, когда подробности имели интимный характер.

– Я могу тебе довериться?

Я улыбнулась, вытирая руки полотенцем. Значит, информация действительно конфиденциальна.

– Не переживай, Лильке не скажу, раз просишь.

– Я был её первым молодым человеком в постели.

Полотенце выпало из моих рук, когда я взглядом переключилась на Стёпку и поэтому промахнулась мимо крючка.

– Не выдумывай! Серьёзно?

Стёпка обиженно поджал губы. Я оседлала стул напротив него и сложила руки на жёсткой спинке.

– Ты так говоришь, будто я урод и не могу понравиться девушке.

Так-так… Помнится, он говорил, что Ева – его старая знакомая… Значит, не зря я тогда пошутила, что Лилька должна знать о существовании привлекательной особы…