Страница 28 из 57
Говорить ей истинную точку зрения было нельзя. Кто знает, что она за птица…
– Это моё слово-паразит. – Я наигранно оскалилась, и она облегченно вздохнула.
– А я уж подумала, ты о нём что-то знаешь. Что-то плохое и порочащее. Например, что он сущий бабник, – она умоляюще взглянула на меня. – Ведь он всегда говорил, что я вторая по счету девушка в его жизни. И теперь ему хочется длительных серьёзных отношений.
М-да… Он не только сущий бабник, а ещё и редкостный трепач. Бедная Ева Аргольда! Не того Адама она выбрала для зачатия Каина и Авеля. Моё каменное лицо оставалось равнодушным, и я слушала её, не перебивая.
– Не представляешь, как я привязалась к нему. Влюблена без памяти! Как представлю, он бросит меня и уйдёт к другой – так мне дурно становится. Когда он сказал, что с нами поедет девушка из танцевальной школы – я испугалась. Но он заверил, что рыжие ему никогда не нравились – не в обиду тебе.
Я снова вспыхнула. Значит, они вдоволь перемыли мои косточки. Ева помолчала с минуту и, мягко улыбаясь, заглянула мне в глаза.
– Ты такая чудная! Мне почему-то хочется довериться тебе и поделиться сокровенным.
По коридору показался Алекс с двумя стаканами кофе. Подойдя ближе, он с укоризной уставился на меня.
– Чувствую себя предметом обсуждения.
Широкая палитра ощущений бесновалась в моей душе: от ненависти до любопытства. Одолжить бы на денёк у Гарри Поттера[5] плащ-невидимку и тенью ходить за Алексом. Наверняка, открылось бы нечто невероятное о характере танцора и вздорных его привычках. Однако, и без плаща нашлось качество, присущее нам двоим: неподражаемый талант вешать лапшу. Причём развито оно до феноменальности!
Объявили посадку. Парочка голубков шла впереди в обнимку. При каждом удобном случае крепкая ладонь Алекса соскальзывала с талии Евы на её соблазнительную выпуклость ниже, после чего он оборачивался с ехидным лицом на меня. Я начинала жалеть, что пустилась в перипетию с отвратительной компанией.
Оказавшись на борту самолёта, мы медленно пробирались к заветным местам. У запасного выхода стройный парень среднего роста посмотрел мой посадочный талон. На вид ему не дашь и тридцати, но импозантная осанка добавляла ему несколько лет верхом. Тёмные волосы были коротко острижены, рабочий костюм сидел, как влитой.
– Добро пожаловать на борт авиакомпании «Aerobatics»! Ваше место 12D.
– Пристрелите меня, – казалось бы, тихо сказала я, забирая талон из рук прекрасного стюарда.
Я оглядела его. Передо мной стоял истинный Аполлон! Крупные янтарные глаза с прямыми ресницами излучали нежность. Нос был правильной формы, прямой и короткий. Улыбка была столь мила, что неглубокие ямочки на щеках смотрелись самым невинным образом. На фарфоровой коже выступали три замечательные родинки, которые, как Бермудский треугольник в Саргассовом море, веяли неповторимой загадкой.
– Простите! Что-то не так? – переспросил он, становясь серьёзным.
– Эх, если бы вы только могли мне помочь...
Он сдвинул брови, и между ними пролегли две глубокие морщины, свидетельствовующие о нелёгкой жизни в той же степени, что ямочки на щеках являлись следствием профессиональной деятельности. Не взирая на собственное настроение, бортпроводники одевают жизнерадостные маски. К примеру, меня бы выгнали на второй день за невыполнение должностной инструкции. Ибо умение улыбаться, когда в лицо хамят – качество, дарованное не многим.
– А вы уточните, в чём конкретно заключается ваша проблема, – сказал стюард, – и я постараюсь вам помочь.
Алекс, проходя мимо, смерил нас дотошным взглядом.
– Большое спасибо, – ответила я. – Как можно к вам обратиться?
– Артём. Если возникнут вопросы – я к вашим услугам!
Кокетливо стрельнув глазками, я прошла на своё место. У Алекса был недовольный вид, а Ева, сидящая у окна иллюминатора, наклонилась через сиденье своего партнера и обратилась ко мне:
– У тебя так глаза блестят, будто ты влюбилась!
Алекс поменялся в лице, покосившись на меня. Убрав ручную кладь на верхнюю полку, он занял кресло и провел рукой по коленке Аргольды. Ева тут же забыла, что обратилась ко мне, и потянулась к его губам.
Меня злило происходящее. Теперь средством от скуки была только заинтересованность Аполлоном, который также указывал пассажирам их законные места. Через полчаса бортпроводники провели инструктаж по технике безопасности. Я не сводила увлеченных глаз с Артёма, стоящего в проходе через сиденье. Непомерная доброта пропитывала каждую черточку его бледного лица. Наконец, дали команду пристегнуться, и заботливые стюарды и стюардессы, бегло оглядывая ремни, пробежались по рядам.
Артём остановился подле меня с обворожительной улыбкой.
– Уберите, пожалуйста, столик. Спасибо.
Самолёт развернулся на полигоне и покатил вперёд с постепенным ускорением. Мысленно ощущая себя героем, я давилась от гордости, что так отважна. Какой вздор бояться взлетать! Что тут такого особенного? Обычная езда на значительной скорости, разве это страшно? Какие люди всё-таки отчаянные трусишки….
Не успела я додумать хвастливую мысль до конца, как самолёт ужасающе быстро помчался вперёд, набирая скорость так, что меня вдавило в сиденье. Казалось, этот рейс не имеет отношения к Боснии; то была прямая дорога в ад! Молниеносная и жуткая! В глубине души я успела попрощаться с роднёй, Лилькой и расстроенный Викой, которая, ожидая ложное время вылета в Боснию в 14:15, пока не волнуется на мой счёт.
Я прикрыла веки. Мне чудились бездонные глаза Алекса. Они, как морские волны, захлёстывали, поглощали, окунали моё тело в пучину водной стихии. Я вцепилась руками в подлокотники, и теперь спасателям МЧС придётся хорошенько потрудиться, чтобы освободить сиденье от испуганной меня. Пытка становилась невыносимой, а вдали уже виднелось пламя смертоносного огня. И в ту самую минуту самолёт взмыл в небо, отрываясь от земли под бурные аплодисменты.
– Ты в порядке? – спросил Алекс.
Нас отделял широкий проход, но это не помешало ему различить моё сходство с бледными поганками.
– Чудесно… Я видела преисподнюю.
Он широко улыбнулся.
– Не-е-ет, небеса тебе только предстоит увидеть!
Вставляя наушники, он закрыл веки, и на его плече пристроилась белокурая голова Евы. Я не двигалась, боясь даже искоса взглянуть в иллюминатор.
Рядом со мной сидела тучная старушка. Ни с того, ни с сего она возложила свою руку поверх моей.
– Милочка, да вы вся дрожите… Не стоит так волноваться! Устрашают только взлёт и посадка, а лететь ни чуточку не страшно!
Я отдала ей благодарность улыбкой. Старушка была спокойна и вела себя так, будто мы находились не в воздухе, а на земле в безопасном автобусе. Я обрадовалась, что добродушная женщина заговорила со мной. Беседа с ней поможет отвлечься, иначе есть шанс потерять голову с напряжения и стресса.
– А вы не впервые летите? – поинтересовалась я.
– Что ты, милочка! Мне лететь, как воды напиться. Я гостила у своих детей. Их у нас с Филиппом шесть, и все сыновья.
– Надо же! Они живут в Москве?
– Да, двое в Москве, остальные в Новосибирске.
Она наклонилась ближе к моей щеке и вкрадчиво прошептала:
– Этот голубоглазый крепыш в соседнем ряду постоянно следит за вами. Похоже, он испытывает сильные чувства.
– К кому испытывает? – недоумевала я.
– К вам, разумеется.
Я обернулась на Алекса, голова которого была повернута в нашу сторону. Он приоткрыл веки, и я отвела взгляд.
– Не-ет. Вы ошибаетесь.
– Ни сколечко. Уж поверьте, милочка, в таких делах я разбираюсь!
– Мы скорее ненавидим друг друга…
– Ох, дорогуша, от ненависти до любви – один маленький шаг. Всем известно, ненависть – одно из сильнейших чувств на свете. Если, конечно, то, что вы питаете к молодому человеку, действительно зовётся ненавистью.
Лукавый взор старушки скользнул от Алекса ко мне. Я не нашлась, что ответить. Из шеренги кавалеров последних месяцев мне не приходилось испытывать ни к кому таких двойственных чувств. Его издевки превращали меня в злую собаку, но, когда мы не виделись, назойливая тоска подчиняла себе душу.