Страница 45 из 49
— Какой ребёнок? О чём вы говорите?
— Не делай из меня дурака, Агно. Это тот самый ребёнок, которого ты принёс вчера днём. Артур Смилодон. Что, уже не помнишь?
— Кажется, нет, — Агно продолжал упорствовать.
В глазах учителя появилась горечь.
— Что же ты, мастер, издеваешься над моими сединами? Когда-то ты был моим учеником, замечу, лучшим. А теперь, видимо, совсем перестал меня уважать.
— Не говорите так, учитель. Я всегда ценил вас больше, чем своего наставника, мастера Осириса. — Агно замолчал, увидев в глазах старого учителя горечь разочарования. Не справившись с чувствами, он кивнул:
— Ладно, вы правы. Лорд Зерат каким-то образом утаил от магистров, что Артур имеет способности к магии. Иначе они забрали бы малыша в свой Магикор, а я не для того дважды мотался в Арканскую империю, чтобы так вот запросто отдать своего воспитанника.
— Что? Зерат сделал тебя наставником ребёнка?
Агно кивнул.
— И ты совсем не удивлён? Почему Безликий приложил столько усилий, чтобы заполучить его? Чем твоё дитя отличается от прочих? — старик хитро сощурился. — Какой план вынашивает Зерат относительно этого ребёнка? Неужели ты не понимаешь, что оказался по уши втянут в смутную историю, по сравнению с которой все интриги между Домами всего лишь детские шалости.
Агно почувствовал замешательство. Он действительно задавался этими вопросами, и слова Черника пробудили в нём тревогу. Волна мыслей затопила голову мастера.
Учитель понимающе кивнул.
— То-то и оно. У меня есть предположение, но я не знаю, стоит ли говорить об этом тебе.
Мускулы Агно напряглись, словно он приготовился к длинному изнурительному поединку.
— Говорите же скорее, учитель.
Черник огляделся по сторонам, а затем приблизил голову к уху мастера.
— Я подозреваю, что сбывается пророчество Тёмного Менестреля.
— Что? — Агно отшатнулся. — Вы же не имеете в виду то, о чём я подумал?
— Вот именно, — Черник яростно взмахнул рукой. — Я думаю, что лорд Ахарис замыслил подмять остальные Дома под Шандикор. Пророчество гласит, что Губитель уничтожит мир, ибо такова его натура. Но глава нашего Дома почему-то решил оставить его в живых. Уж не для того ли, чтобы подчинить себе силу богов?
— Вы хотите сказать, что Артур… Губитель? — голос Агно угрожающе поднялся.
— Чур тебя, — отмахнулся Черник, — говори тише. Если кто-нибудь услышит, то потом беды не оберёшься.
Агно взял себя в руки:
— Но вы же именно это имели в виду?
— Да, это, мой несчастный тугодум, — взорвался старик. — Подумай сам. Разве это не самое разумное объяснение поступкам Безликого?
Агно хотел возразить, но внезапно запнулся. Он вспомнил тираду лорда Сальвоса, произнесённую им на Совете. Глава Мазадорга тоже рассматривал подобную теорию, однако, он ничего не знал о малыше.
Плечи Агно устало поникли.
— Не знаю, учитель. Я думаю, что вы ошибаетесь.
— Думаешь, или желаешь?
Агно промолчал.
— Да успокойся ты, — старик хлопнул его по плечу. — Возможно, я действительно ошибаюсь. Поэтому давай сразу договоримся: никому ни слова о моих подозрениях. Кто я такой, чтобы вмешиваться в дела Безликого.
Махнув рукой на прощание, Черник покинул Ангалор. Проводив старика взглядом, Агно вернулся к кроваткам. Дети сладко посапывали в них, не догадываясь о том, что с этого дня их жизни изменятся кардинально. Агно на цыпочках подошёл к воспитаннику и со страхом посмотрел на малыша. Лицо ребёнка было таким умиротворённым, таким красивым, что переживания мастера растаяли без следа. Какой ещё Губитель? Нет, это полная чушь.
Агно нагнулся и положил свою ладонь на лоб мальчика. И тут же ощутил древнюю силу, которая дремала в нём, подобно спящему вулкану. Способности Смилодона вернулись к нему, но Агно почему-то этому нисколько не удивился.
***
Когда мастер наконец ушёл, оставляя в комнате свои мысли, ещё несколько минут в ней царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящих детишек. Но вот в дальнем углу, за мраморной колонной, кто-то осторожно выпрямился, расправляя затекшие конечности. Тщедушный человечек подобно змее прокрался мимо детских кроваток, испуганно сверкнул глазами и вышел из комнаты.
[1] «Апологетика» или «Апологет Жизни, апологет Смерти» – философский трактат, принадлежащий перу Олафа с Перьями. Оригинал трактата ныне хранится в Архиве Кондакора вместе с другим знаменитым трудом Олафа – поэмой «Поющие во Тьме».