Страница 44 из 49
Главный мастер не стал медлить. Он прошёлся вдоль стола, и, почти не глядя на детей, указал пальцем на выбранных. Их было ровно десять, и главы Домов не смогли скрыть удивления. Право Второй Руки предполагало не только второе место в очереди выбора, но также и половину детей от оставшихся. Шандикор имел полное право забрать себе четырнадцать учеников, но не сделал этого. Многие решили, что из чувства солидарности, а кто-то предположил, что материал в этом году совсем никчёмный.
Осирис махнул рукой пяти студентам и велел им отнести детишек в детскую комнату. Учитель Черник вызвался помочь, и через минуту они оставили главный зал приёмов.
После этого Сальвос с Диртанисом разделили оставшихся поровну и, когда стол опустел, магистр Кицум призвал всех к вниманию:
— Надеюсь, что новое поколение однажды прославит свои Дома, и желаю ему силы и терпения. Как и всем будущим наставникам. Вы уже знаете, что этот день объявлен свободным от занятий, вот почему от лица Дома Магикор я желаю всем присутствующим хорошего отдыха. Но прошу не забывать, что экзамены уже близко, как и турнир Белой Цапли.
Не успели магистры покинуть зал, как внутрь стали заносить столы со снедью. Студенты всячески выражали свой восторг — аплодисментами и громким шумом. Каждый из них был возбужден и не скрывал это. И года в год церемония Распределения заканчивалась одинаково — устраивался разнузданный праздник, на котором можно без оглядки позволить себе лишнего. Кроме того, в этот день каждый студент ближе к вечеру получал куклу, ведь Охотник не должен голодать.
Лорд Зерат и мастер Осирис не посчитали нужным задерживаться более, чего того требовала церемония, и покинули зал вскоре после магистров. Агно ещё какое-то время находился среди собратьев, но и он не задержался надолго в толпе опьяневших Токра, пока только от молодого вина. Мастер прекрасно знал, чем должен закончиться этот день. И не имел ни малейшего желания участвовать в предстоящем безумии. Очень скоро в Лабиринт спустятся сотни жадных до крови чудовищ, чтобы отыскать в нём свою жертву…
***
Расставшись с Осирисом, Зерат поднялся по спиральной лестнице, вьющейся внутри Чёрного Шпиля, и оказался в своих апартаментах. Пять уютных комнат, одна спальня, ванная с горячей водой, и всё прочее, столь необходимое цивилизованному человеку для жизни. Пройдя в спальню, Зерат приблизился к настенной картине и невольно замер. На бесценном полотне во всех красках был запечатлён бой, достойный титанов — древний воитель, вооружённый трезубцем, приканчивал василиска.
Зерат любил эту картину, она неизменно напоминала ему о днях ушедшей молодости. Когда-то давно, в те прекрасные и безумные времена, которые теперь казались лишь сном, картину подарил ему сам Олаф с Перьями — художник и поэт, создатель «апологетики»[1], почитаемый при жизни всеми аристократами Золотого Эрегиона. Впрочем, именно этими людьми он и был впоследствии осуждён на казнь.
— Было времечко, — вздохнул Зерат, нажимая на скрытый рычаг, замаскированный под рожок светильника.
Кусок стены вместе с картиной плавно отъехал в сторону, и за ней оказалась небольшая ниша, заполненная бумагами и документами. Глава Шандикора запустил руку в карман и достал мешочек, переливающийся всеми оттенками серебра. Но это было не серебро, а драгонит — наиболее ценный и редкий металл во всём Мире.
Зерат не спешил прятать мешочек в тайник, любовно поглаживая и разглядывая на свету. Внутри него прощупывалась некая фигурка, рельефная и твёрдая.
— Ну что же, пора вернуть Губителю его силу, — прошептал Безликий и развязал шнуровку кошелька.
Вытряхнув его содержимое себе на руку, Зерат как и всегда почувствовал благоговение. Казалось бы, всего лишь миниатюрная статуэтка, выточенная из камня, напоминающего нефрит. Откуда в ней столько мощи? Фигура зверя, запечатленная в материальной оболочке. Длинные саблевидные клыки, торчавшие из оскаленной пасти, выпущенные когти, хвост с тёмной кисточкой. Так выглядело только одно существо — смилодон — могучая кошка, вымершая задолго до Императорской Эпохи. Когда-то вместе с махайродом, василиском и виверной смилодон был олицетворением ужаса. Символом ушедшей эпохи Древних Богов, низвергнутых с трона Всесильными Отродьями.
Зерат почувствовал, что распаляется, и тут же восстановил свою тау-концентрацию. Он знал, что это совсем не статуэтка, а нечто непостижимое — сакральный символ Губителя, его Хитори Иноцу[2], то есть воплощение Зверя, запертого в душе Губителя. Обладая этим символом, Зерат без особых проблем мог лишить Чудовище Хаоса всех сил, имеющихся в нем, скрытых и явных. Обмануть же магистров и вовсе не составило труда. Кошелёк из драгонита был артефактом третьего уровня, экранирующим любые магические эманации. Он абсолютно безопасным образом скрыл внутреннее тау мальчика, и тем самым утаил от чародеев его истинную природу. Теперь же, когда угроза разоблачения миновала, сила Артура вновь вернулась к нему.
Вдоволь насладившись образом саблезубого зверя, Зерат спрятал статуэтку в тайник и лёгким нажатием вернул стенку на место. Прекрасное полотно вновь могло радовать глаз.
***
Войдя в Ангалор, Агно застал внутри учителя Черника, который прохаживался вдоль детских кроваток и всматривался в лица будущих учеников Ордена.
— Учитель Черник, что вы здесь делаете? — удивился воин. — Разве в ваши обязанности входит уход за детьми?
— Агно! — обрадовался старик. — Это ты!
— А кто же ещё. Только вы не ответили на мой вопрос.
— Понимаешь, — учитель понизил голос, — я нахожусь в лёгком замешательстве. Помнишь, как магистр Садомиус объявил, что ребёнок не имеет магических сил? Я ещё удивился, зачем лорд Зерат взял этого малыша в Шандикор.