Колумбайн

Полицейские были в ярости от вмешательства СМИ. Журналисты не знали, что в здании школы находятся сотни детей, и не представляли, какие последствия могут иметь разговоры с ними в прямом эфире. Полицейские уверяли, что в школе осталось еще много учеников, потому что опрашивали всех вышедших из здания. Однако оказалось очень непросто остановить поток информации. Не будем забывать, что это был первый крупный случай взятия заложников в эпоху мобильных телефонов, и с подобной ситуацией полиция еще никогда не сталкивалась. Власти опасались, что передаваемая в эфир информация дойдет до убийц. Надо сказать, что откровения детей зачастую пугали и самих телеведущих. Один мальчик рассказывал о том, что слышит звуки, очень похожие на стрельбу.

– Я слышу, словно кто-то что-то бросает, – говорил он. – Я сижу под партой. Понятия не имею, знают ли они, где я прячусь. Я сейчас на втором этаже и надеюсь, что никто не придет…

– Не надо говорить, где ты находишься! – поспешно прервал его ведущий.

Мальчик принялся рассказывать о том, что происходит поблизости.

– Снаружи плачут несколько человек. Они внизу, я их слышу. Раздается звук падения чего-то тяжелого. Ого!

– Что это было?

– Сложно сказать.

Ведущих этой программы было двое, и они, наконец, поняли, что зашли в своих расспросах слишком далеко. Один из них посоветовал мальчику закончить звонок, сидеть тихо и набрать номер экстренной помощи 911. «Звони 911, хорошо?» – попросил он.

Полицейские умоляли представителей СМИ закончить прямые включения с находящимися в здании детьми. Полиция попросила также пустить сообщение о том, чтобы ученики не звонили напрямую на каналы, а также выключили ТВ.

Каналы передали пожелания полиции, но не перестали общаться с детьми внутри школы в прямом эфире. «Ребята, если вы это смотрите, то выключите ТВ. Или, по крайней мере, сделайте звук тише», – попросил один из ведущих.

Многие граждане по всей стране смотрели трансляцию о происходящем в «Колумбайн». До этого ни одно из массовых убийств в школах не попадало в прямой эфир. Собственно говоря, эта была первая крупная трагедия на американской земле, которую показали в прямом эфире. Она создавала у зрителей иллюзию присутствия на месте происшествия. Несмотря на то что события в «Колумбайн» развивались в течение нескольких часов, ТВ приехало на место событий слишком поздно. Эрик и Дилан всего пять минут находились вне здания, после чего вошли внутрь. Репортеры пропустили стрельбу на улице и по понятным соображениям не смогли попасть в школу, пока там шла перестрелка. Но показанного по ТВ оказалось вполне достаточно, чтобы зрители почувствовали, что являются свидетелями происходящих событий. Однако за кадром остался ужас неизвестности всего того, что происходило внутри здания. Американцы узна́ют правду о «Колумбайн», но не в день трагедии.

ТВ-камеры показали лишь маленькую крупицу происходящего. Зачастую информация оказывалась сбивчивой и неточной. Вокруг школы собралось огромное количество полицейских, это наводило на мысли о том, что и преступников должно быть много. Находящиеся на грани истерики очевидцы событий говорили в интервью о разных людях, занимающихся планомерным убийством. Звонки из школы подтверждали предположение о том, что убийцы продолжали свое дело. Оставшиеся около здания люди слышали внутри звуки выстрелов. Однако их выводы оказались неправильными – они слышали выстрелы бойцов SWAT, методично расстреливающих замки закрытых дверей во время зачистки помещения.

Все показанное по ТВ было совершенно не похоже на то, что планировали убийцы. Пройдут месяцы, пока следователи по крупицам воссоздадут картину событий. На выяснение мотивов преступления уйдет много времени. Только через несколько лет следователи объяснят, почему мальчики решили стать убийцами.

Однако ни общественность, ни СМИ не хотели ждать так долго. Поэтому появилась масса теорий и предположений.

15. Первые предположения

Группу следователей собрали еще до полудня. Во главе этой группы поставили Кейт Баттан. Кейт к тому времени уже знала имена подозреваемых. Большинство учеников были крайне удивлены тем, что в школе началась стрельба, но некоторые узнали преступников. Полицейским раз за разом повторяли имена двух учеников. Находившаяся в командном пункте в Клемент-Парке Баттан начала собирать личное дело на каждого из подозреваемых. В 13.15 (то есть тогда, когда бойцы SWAT врывались в здание через окно в учительской) полицейские прибыли в дом семьи Харрис. Родители Эрика уже знали о происходящей трагедии и были дома. Они не обрадовались появлению полиции в их доме и не пускали стражей порядка внутрь. Полицейские проявили настойчивость. Кэти Харрис очень испугалась, когда полиция двинулась в подвал. «Не хочу, чтобы вы туда заходили!» – сказала она. Полицейские ответили, что должны провести обыск и вывести всех из здания. Уэйн сомневался в том, что Эрик может быть причастен к трагедии, но был готов помочь полиции, если у нее есть подозрения. С Кэти оставалась ее сестра-двойняшка, которая объяснила, что Харрисы боялись мести родителей убитых или пострадавших детей.

Полицейские почувствовали запах газа, связались с обслуживающей компанией, после чего продолжили обыск. В спальне Эрика на книжной полке они нашли отпиленный ствол ружья, патроны на кровати, на полу отрезанные кончики перчаток. На столе, в комоде, на подоконнике и даже в стене обнаружились материалы для изготовления бомб. Кроме этого, нашли страницу из «Поваренной книги анархиста», упаковку газового баллона, растолченное и битое стекло на камне в саду. В тот вечер в дом прибыл специалист по взрывным устройствам и провел там четыре часа, закончив работу в час ночи.

Семья Клиболдов оказалась куда более сговорчивой. В полицейском рапорте написано, что отец Дилана Том был «очень общительным». Он подробно описал жизнь сына и назвал всех друзей парня. По его словам, Дилан был в отличном расположении духа. Сью добавила, что сын казался счастливым. Том был сторонником запрета огнестрельного оружия, и в этом вопросе Дилан его поддерживал. Том убеждал всех в том, что в его доме полиция не найдет оружия или взрывных устройств. Полицейские обнаружили трубчатые бомбы, и это шокировало Тома. Тем не менее отец продолжал утверждать, что с сыном все в порядке. Они с Диланом были очень близки. Он бы точно знал, если бы его ребенок задумал что-нибудь плохое.

Первым прибывшим на место трагедии агентом ФБР оказался старший специальный агент Дуэйн Фузильер. Он родился в Луизиане и успел избавиться от акцента, за исключением произношения собственной фамилии. «Фу-зи-а-лэй» – вот как Фузильер произносил свою фамилию, которую все на слух, естественно, путали. Фузильер был опытным сотрудником ФБР, психологом, а также одним из наиболее известных профессионалов, специализирующихся на проведении переговоров с преступниками во время захвата заложников. Однако причина, по которой он оказался в «Колумбайн», была совсем иной. Ему позвонила жена и сообщила о трагедии потому, что в этой школе учился их сын.

Когда Фузильер ответил супруге, он находился в Денвере, в кафетерии, приблизительно в получасе езды от «Колумбайн». Перед агентом стояла тарелка довольно жидкого супа с пониженным содержанием соли, от употребления которой он стремился отказаться в связи с перегрузками и стрессом на работе. Агент не доел суп, вышел из здания, сел в автомобиль, пошарил рукой под сиденьем и извлек полицейскую мигалку, которой не пользовался уже много лет.

Фузильер поехал в «Колумбайн». Он планировал предложить свою помощь полиции в качестве специалиста по ведению переговоров с лицами, взявшими заложников, или в каком угодно другом качестве. Ему было сложно предположить, как полиция отнесется к его инициативе.

Полицейские, занимающиеся кризисной ситуацией наподобие той, которая сложилась в «Колумбайн», скорее всего, были бы рады помощи специалиста по ведению переговоров, несмотря на то что они сами недолюбливали сотрудников ФБР. Мало кто любит агентов ФБР, и Фузильер никого не винил за такое отношение. Агенты ФБР часто бывают людьми высокомерными и не скрывают этого от окружающих. Впрочем, Фузильер не походил на обычного агента ФБР. По образованию он был психиатром, который работал в качестве переговорщика во время захвата заложников, и только после этого стал агентом ФБР. На заднем сиденье его автомобиля лежал том избранных произведений Шекспира. Он никогда не говорил так быстро, словно стрелял из пулемета, не подтрунивал над полицейскими, не высмеивал их и не закатывал глаза во время разговора. Он не ходил вразвалочку, как человек, который ставит себя выше всех остальных. Он был в некотором смысле стоиком. Он стеснялся обнимать на людях сыновей, но легко обнимал вырвавшихся из здания учеников, когда чувствовал, что им нужна его поддержка. Он часто улыбался и шутил над собой. Он искренне уважал полицейских и высоко ценил то, что они делают. Фузильер произвел на стоящих вокруг «Колумбайн» полицейских хорошее впечатление.