Колумбайн

То, что около «Колумбайн» оказался специалист по борьбе с террористами, было крайне полезно для следствия и решения конфликта. Фузильер возглавил небольшую группу, в которой работал один из высокопоставленных полицейских округа. Фузильер позвонил ему, и тот обрадовался, что на место происшествия выдвигается агент ФБР, и предложил представить его руководству.

Коп, с которым Фузильер говорил по телефону по дороге в «Колумбайн», информировал агента о развитии событий и сообщил, что в школе находится шесть или восемь вооруженных людей в черных масках, которые расстреливают всех, кого видят. Можно было сделать вывод о том, что полиция имеет дело с террористами.

Не просто уговорить агрессивного человека, у которого в руках оружие. Агент Фузильер говорил мягким и ровным тоном и умел успокаивать людей. Вооруженный человек мог вести себя нелогично и нервно, но Фузильер неизменно сохранял спокойствие. Он предлагал террористам выход из ситуации, в которой те находились. Он обучал других людей ведению переговоров, быстро оценивать человека и понимать главные мотивы его поступков. В чем мотив действий террориста – злость, страх или сожаление? Зачем он устроил теракт – для того, чтобы прославиться, или, быть может, человек сам стал заложником каких-либо обстоятельств? Если террорист тебя слушает, то возможно в конце концов сложит оружие. Первое, чему учил Фузильер будущих специалистов по переговорам, было правильное понимание обстоятельств. Это захват заложников или нет? Со стороны любая ситуация, в которой безоружные люди оказываются под прицелом, может показаться взятием заложников. Однако это далеко не всегда так.

ФБР выпустило брошюру, в которой есть ссылки на проведенные агентом исследования. Фузильер писал о том, что любая ситуация с захватом заложников создается только для того, чтобы добиться осуществления каких-либо требований. «Главная задача, – гласила брошюра, – добиться того, чтобы никто не пострадал. Люди, взявшие заложников, понимают: только живые пленники дают шанс, что их требования могут удовлетворить». Такие террористы всегда поступают и ведут себя рационально. Но есть преступники, которые не стремятся к захвату заложников, жизнь которых для них ровным счетом ничего не значит. «Такие злоумышленники ведут себя эмоционально, их поступки бессмысленны, а последствия их действий являются крайне деструктивными. Они ничего не требуют. У них уже есть все, что нужно, а именно жертва. В этом случае результатом теракта очень часто является смерть заложников».

Полицейские пришли к выводу, что в «Колумбайн» произошел захват заложников. Именно эту мысль и транслировали все СМИ. Но вот Фузильер придерживался совершенно другого мнения. Он считал, что ситуация гораздо серьезней, чем все думают.

Материалы ФБР, касающиеся решения ситуаций, в которых не происходит взятие заложников, рекомендуют диаметрально другой подход, чем в ситуации с захватом людей. В случае заложников ФБР рекомендует переговорщикам всегда находиться на виду, заставлять террористов платить за все, что те получают, и повторять, что полиция контролирует ситуацию и является главным игроком в конфликте. В ситуациях отсутствия захвата пленных переговорщики лишний раз не высовываются, «дают минимум, не рассчитывая получить что-либо взамен» (например, предлагают сигареты для того, чтобы наладить контакт с террористами), и не подвергают сомнению то, что главным игроком в данных обстоятельствах являются сами преступники. Главной задачей в ситуации захвата заложников является постепенное снижение ожиданий преступников, а в случае, когда захват заложников не произошел, главная цель – это погасить эмоции и чувства правонарушителей.

Сразу после прибытия в «Колумбайн» Фузильер набрал группу людей, которые будут вести переговоры. Около школы обнаружилось несколько полицейских, которых он в свое время лично обучал. Кроме этого, поблизости было несколько сотрудников ФБР, также специализировавшихся на работе с захватом заложников. Им выделили пространство в трейлере, в котором находилась часть людей, осуществлявших руководство операцией (трейлер принадлежал властям соседнего округа и уже стоял около школы). Работников 911 попросили соединять всех звонящих из школы детей с членами группы Фузильера. Все, что полицейские могли узнать об убийцах, могло помочь следствию. Собранную информацию передавали бойцам, прочесывающим здание. Члены команды Фузильера были уверены в том, что смогут уговорить и успокоить убийц. Главное – найти их.

Фузильер метался между трейлером со своими людьми и трейлером, где находился шериф округа. В свободные минуты он общался с учениками, незадолго до этого выбравшимися из здания. Потом он шел в отдел, занимавшийся сортировкой и обработкой информации, и просматривал сделанные в журналах записи. Там содержались записи о сотнях опрошенных детей. Фузильер искал фамилии тех ребят, которых знал по футбольной команде сына. Всех знакомых ему детей уже «опросили и отпустили». В свободные минуты агент звонил их родителям и сообщал о том, что их дети живы.

Фузильер не нашел в записях фамилию сына и был благодарен тому, что у него нет времени на переживания о его судьбе. Позже он рассказывал так: «У меня имелось много дел. Я думал и анализировал. Работа давала возможность не думать о Брайане». Агенту периодически звонила жена Мими, которая приехала в «Леавуд» и расспрашивала людей о судьбе сына. Никто его не видел, и никто о нем ничего не знал.

Все выглядело настолько серьезно, что полицейские предполагали, что преступников должно быть много. Одним из первых сообщивших свои подозрения о личностях преступников на номер экстренной помощи 911, оказался общий друг Эрика и Дилана Крис Моррис. Он сидел дома с приятелем, играл в приставку, включил телевизор и узнал о трагедии в школе. Крис заволновался по поводу своей девушки, которая в тот день была на занятиях. А его приятель переживал за отца, который работал в «Колумбайн» преподавателем.

Парни сели в автомобиль и начали разыскивать подругу Криса, но постоянно натыкались на поставленные полицейскими заграждения. По пути они узнали о происходящем в «Колумбайн» чуть больше, и Крис услышал о том, что убийцы одеты в плащи. Крис знал, что у Эрика и Дилана они есть. Он также знал, что у них есть оружие, и слышал о том, что они собирали трубчатые бомбы. Крис не на шутку испугался. Так, значит, вот что они хотели устроить…

Крис набрал номер 911, но линия сорвалась. Он дозвонился до оператора не с первого раза и высказал догадки о личностях убийц. Оператор сообщил, что к нему направлен наряд полиции. Наряд приехал, задал Крису несколько вопросов, после чего все решили отвезти парня в штаб в Клемент-Парке. Там царила суматоха, и один из следователей подумал, что привезли «Криса Харриса». Вскоре Криса окружила толпа полицейских. Заметив это, к ним стали подбегать телевизионщики.

Криса приняли за одного из убийц. Парень разволновался, у него были неприметные черты лица и вид ботаника: розовые щеки, очки в металлической оправе, длинноватые светло-каштановые волосы. На него надели наручники и посадили в полицейскую машину.

К тому времени многие из приятелей Эрика и Дилана уже подозревали, что это именно они устроили бойню. Это было явно не самое лучшее время для того, чтобы называть себя другом Эрика или Дилана.

С самого начала трагедии, еще до того, как установили имена Эрика и Дилана, СМИ говорили о нападавших во множественном числе. «Они одиночки? – спрашивали репортеры вышедших из школы очевидцев. – Изгои, не принятые обществом?» Об убийцах всегда говорили во множественном числе. Представители СМИ пытались подогнать Эрика и Дилана под стереотип ученика, открывающего стрельбу в школе, то есть образ во многом мифический, надуманный и неправильный. Дети практически всегда соглашались с предположениями журналистов. Некоторые на самом деле были знакомы с Эриком и Диланом, но сами эту информацию не сообщали, и об этом напрямую их никто не спрашивал. Ну да, конечно, изгои, аутсайдеры. Я слышал, что именно так их и называли.