Страница 27 из 56
Толстяк, насколько позволял ему живот, наклонился вперед. Он улыбался и добродушно мурлыкал:
- Иначе говоря, весь вопрос в том, кого из них вы представляете
- Можно и так сказать.
- Значит, либо она, либо он
- Этого я не говорил.
Глаза толстяка заблестели. Он перешел на горловой шепот:
- Кто еще замешан в этом деле
Спейд кончиком сигары показал на свою грудь.
- Я, - сказал он.
Толстяк снова откинулся на спинку кресла, расслабился и облегченно вздохнул.
- Превосходно, сэр, - замурлыкал он. - Превосходно. Я люблю людей, которые прямо заявляют, что им небезразличны собственные интересы. Мы все таковы. Я не доверяю тем, кто утверждает противоположное. А тем, кто действительно не заботится о собственном интересе и говорит об этом вслух, я не доверяю больше всего, потому что они ослы, и более того, ослы, идущие наперекор природе.
Спейд выдохнул дым. Лицо его сохраняло выражение учтивой внимательности. Он сказал:
- Угу. А теперь давайте поговорим о черной птице.
Толстяк улыбнулся самым добродушным образом.
- Давайте, - сказал он. И при этом так сощурился, что от глаз его, спрятанных за припухлостями, остался один только темный блеск. - Мистер Спейд, знаете ли вы, сколько денег можно получить за эту черную птицу
- Нет.
Толстяк снова нагнулся и положил жирную розовую руку на подлокотник кресла, в котором сидел Спейд.
- Да, сэр, если я скажу вам... ей-Богу, если я скажу вам даже половину... вы назовете меня лжецом.
Спейд улыбнулся.
- Нет, не назову, даже если и подумаю это про себя. Но если вы все же боитесь такого оборота событий, расскажите просто, что она из себя представляет, а уж деньги я посчитаю сам.
Толстяк рассмеялся.
- Вы не сможете, сэр. Никто не сможет, если у него нет громадного опыта в вещах подобного рода, а, - здесь он сделал выразительную паузу, - вещей подобного рода в мире больше нет.
Его жирные выпуклости снова затряслись и запрыгали. толстяк опять засмеялся. Неожиданно смех оборвался. Толстые губы обвисли. Он разглядывал Спейда с пристальностью близорукого. Потом спросил:
- Значит, если я вас правильно понял, вы не знаете, что она из себя представляет-От удивления он даже заговорил обычным голосом, не мурлыкая.
Спейд беззаботно взмахнул сигарой.
- Черт возьми, - сказал он спокойно, - я знаю, как она должна выглядеть. Я знаю ее непомерную ценность, поскольку вижу, что вы готовы жизнь за нее отдать. Но я не знаю, что она из себя представляет.
- Она не сказала вам
- Мисс О-Шонесси
- Да. Прелестная девушка.
- Угу. Не сказала.
Глаза толстяка превратились в горящие угольки, еле видные за розовыми складками жира. Он произнес невнятно:
- Она должна знать. - Потом добавил: - И Кэйро тоже не сказал
- Кэйро осторожен. Он готов купить ее, но боится сообщить мне что-нибудь, чего я еще не знаю.
Толстяк облизал губы.
- Сколько он предлагает за нее-спросил он.
- Десять тысяч долларов.
Толстяк презрительно усмехнулся.
- Десять тысяч, причем даже не фунтов, а долларов. Вот вам и грек! Хм! И что вы ответили ему
- Я сказал, что если и отдам птицу, то надеюсь взамен получить эти самые десять тысяч.
- Вот именно, "если"! Ловко сказано, сэр. - Лоб нахмурившегося толстяка покрылся новыми морщинами. - Они должны знать, - сказал он почти про себя. - А знают ли Знают ли они, что представляет из себя черная птица Каково ваше впечатление
- Не могу вам помочь в этом, - признался Спейд. - Кэйро вообще ничего не говорил, а она сказала, что не знает, но я ей не верю.
- Это мудро, не доверять ей, - сказал толстяк, но было видно, что мысли его бродят где-то далеко. Он почесал голову. Потом нахмурился так, что его лоб покрылся свежими красными складками. Поерзал в кресле, насколько это позволяли размеры кресла и его собственные габариты. Затем закрыл глаза, снова открыл-резко и широко-и сказал Спейду:. Может, они и не знают. - Его розовое лицо-луковица постепенно светлело, пока не приняло выражение неизъяснимого блаженства. - Если они не знают-...вскричал он. - Если они не знают, то во всем необъятном мире об этом знаю только я!
Спейд натянуто улыбнулся.
- Я рад, что пришел туда, куда нужно, - сказал он.
Толстяк тоже улыбнулся, но как-то загадочно. Выражение блаженства исчезло с его лица, глаза смотрели настороженно. Лицо превратилось в улыбчивую маску-преграду между его мыслями и Спейдом. Избегая смотреть на Спейда, он бросил взгляд на его стакан. Лицо толстяка просветлело.
- Черт возьми, сэр, - сказал он, - у вас же стакан пустой.
Он встал, подошел у столу и, готовя напитки, начал возиться со стаканами, сифоном и бутылкой.
Спейд сидел неподвижно, пока толстяк с поклоном и игривой фразой "Ах, сэр, это лекарство еще никому не приносило вреда!" не протянул ему вновь наполненный стакан. Тогда Спейд встал и посмотрел на толстяка сверху вниз суровыми ясными глазами. Потом поднял стакан. Сказал отчетливо и с вызовом:
- За откровенный диалог и взаимопонимание.
Толстяк хихикнул, и они выпили. Толстяк сел. Держа свой стакан у живота двумя руками и улыбаясь Спейду, он сказал:
- Да, сэр, это поразительно, но все-таки, видимо, факт, что ни она, ни он не знают точно, что представляет из себя птица, и это, похоже, не знает никто в этом необъятном мире, кроме и за исключением вашего покорного слуги Каспера Гутмана, эсквайра.
- Прекрасно. - Спейд стоял, широко расставив ноги, одну руку он засунул в карман брюк, а в другой держал стакан с виски. - Когда я выслушаю ваш рассказ, нас будет только двое.
- Математически все правильно, сэр. - Глаза толстяка заискрились. - Но, - он заулыбался, - я не уверен, что расскажу вам о птице.
- Не валяйте дурака, - сказал Спейд терпеливо. - Вы знаете, что она из себя представляет. Я знаю, где она. Именно поэтому мы и встретились.
- Так где же она, сэр
Спейд промолчал.
Толстяк сложил губы бантиком, поднял брови и склонил голову набок.
- Видите ли, - начал он учтиво, - я должен сказать вам то, что знаю, а вы мне то, что знаете, не скажете. Это едва ли справедливо, сэр. Нет, нет, так дела, по-моему, не делаются.
Лицо Спейда сделалось бледным и суровым. Он заговорил быстро низким яростным голосом: