Страница 26 из 56
- Дома, - ответила она без колебаний.
Он покачал головой, глядя на нее с ухмылкой.
- Дома, - уверенно повторила она.
- Неправда, - сказал он, - но если ты настаиваешь на этом, мне все равно. Иди к Сиду. Это за углом, в розовом здании, комната восемьсот двадцать семь.
Ее голубые глаза пытливо искали его желто-серые.
- Почему ты думаешь, что я не была дома-спросила она, медленно выговаривая слова.
- Ничего я не думаю, я просто знаю.
- Но я была дома, была. - Губы ее скривились, глаза потемнели от гнева. - Это все Эффи Перин, - сказала она негодующе. - Я заметила, как она смотрела на мою одежду и все вынюхивала. Ты же знаешь, что она меня терпеть не может, Сэм. Почему ты веришь ей Ведь чтобы мне досадить, она что угодно скажет!
- Черт бы вас, женщин, подрал, - сказал он беззлобно. Потом посмотрел на свои наручные часы. - Тебе пора, бесценная. Я уже опаздываю на деловое свидание. Поступай как знаешь, но я бы на твоем месте говорил Сиду правду или же вообще ничего. Чего не хочешь, не говори, но ничего не придумывай.
- Я не лгу тебе, Сэм, - запротестовала она.
- Как же! Не лжешь! - сказал он, вставая.
- Ты мне не веришь-прошептала она.
- Нет, не верю.
- И ты не простишь мне того... того, что я сделала
- Конечно, прощу. - Он нагнул голову и поцеловал ее в губы. - Все нормально. А теперь иди.
Она обняла его.
- А ты не пойдешь со мной к мистеру Уайзу
- Я не могу, да и все равно был бы там лишним. - Он похлопал ее по плечу, осторожно высвободился из объятий, повернул ее к двери и легонько подтолкнул. - Иди, - приказал он.
Дверь из красного дерева номера люкс 1. - К в отеле "Александрия" открыл мальчишка, с которым Спейд разговаривал в холе "Бельведера". Спейд сказал добродушно:
- Привет.
Мальчишка ничего не ответил. Он только распахнул дверь и отошел в сторону.
Спейд вошел. Ему навстречу спешил очень толстый человек.
Толстяк был толст чудовищно: выпуклости розовых пухлых щек, губ, подбородков, шеи, громадное яйцо живота, составлявшего никак не менее половины тела, перевернутые конусы рук и ног. При каждом его шаге все выпуклости поднимались, опускались и дрожали отдельно, словно мыльные пузыри, еще не оторвавшиеся от трубки. Его заплывшие жиром темные глаза блестели. На большом черепе виднелись редкие завитки темных волос. Одет он был в черный шерстяной пиджак, черный жилет, ворот рубашки повязан черным атласным широким галстуком, заколотым розоватой жемчужиной, серые брюки в полоску и лаковые туфли. Говорил он с каким-то горловым мурлыканьем.
- Ах, мистер Спейд, - произнес он с выражением, протягивая ему жирную лапу, напоминавшую толстую розовую морскую звезду. Спейд пожал протянутую руку и, улыбнувшись, сказал:
- Здравствуйте, мистер Гутман.
Держа руку Спейда, толстяк повернулся, взял его другой рукой под локоть и повел по зеленому ковру к зеленому плюшевому креслу у стола, на котором стояли сифон, стаканы, бутылка виски "Джонни Уокер", коробка сигар "Коронас дель Риц", маленькая простая шкатулочка из желтой пемзы, лежали две газеты.
Спейд сел в зеленое кресло. Толстяк стал наполнять стаканы из бутылки и сифона. Мальчишка исчез. Все двери, ведущие в комнату с трех разных сторон, были закрыты. В четвертой стене, той, к которой Спейд сидел спиной, было два окна, выходящих на Джиари-стрит.
- Начнем, пожалуй, с виски, сэр, - промурлыкал толстяк, протягивая Спейду стакан. - Я не доверяю людям, которые остерегаются пить. Если человек боится напиться, значит, он не доверяет себе.
Спейд с улыбкой взял стакан и слабым кивком поблагодарил хозяина. Толстяк поднял свой стакан и подержал его против света, падающего из окна. Он причмокнул от удовольствия, увидев бегущие вверх пузырьки, и сказал:
- Итак, сэр, за откровенной диалог и взаимопонимание.
Они отпили по глотку и опустили стаканы.
Посмотрев проницательно на Спейда, толстяк спросил:
- Вы неразговорчивый человек
Спейд покачал головой.
- Напротив, люблю поговорить.
- Прекрасно, прекрасно! - воскликнул толстяк. - Я не доверяю неразговорчивым людям. Если уж они начинают говорить, то чаще всего в неподходящее время и невпопад. Хорошо говорит тот, кто постоянно в этом практикуется.. Лицо его сияло. - Мы поладим, непременно поладим. - Он поставил свой стакан на стол и протянул Спейду коробку "Коронас". - Берите сигару.
Спейд взял сигару, откусил конец, прикурил. Тем временем толстяк придвинул другое зеленое кресло поближе к Спейду и поставил большую напольную пепельницу между ним и собой. Затем взял со стола свой стакан, выбрал из коробки сигару и сел в кресло. Его многочисленные выпуклости перестали дрожать, дрябло улеглись и успокоились. Удовлетворенно вздохнув, он сказал:
- А теперь, сэр, поговорим, если не возражаете. И вы сразу убедитесь, что я люблю поговорить с человеком, который понимает в этом толк.
- Великолепно. Значит, поговорим о черной птице
Толстяк засмеялся, и в такт этому смеху заколыхались все его жировые складки.
- Вы так считаете-спросил он. И тут же сам ответил: - Обязательно. - Его розовое лицо светилось от удовольствия. - Вы мне нравитесь, сэр, мы оба скроены по одному образцу. Никаких околичностей, а сразу быка за рога. "Значит, поговорим о черной птице" Обязательно поговорим. Мне это по душе. Я сам люблю именно так делать дела. Давайте поговорим о черной птице, но сначала, чтобы между нами не оставалось неясностей, не откажите в любезности ответить на один вопрос-впрочем, может, и излишний. Вы пришли сюда как представитель мисс О-Шонесси
Спейд выдохнул дым так, что он застыл клубом над головой толстяка. Потом хмуро задумался, глядя на обуглившийся кончик сигары. Наконец медленно ответил:
- Я не могу сказать ни "да", ни "нет". Все еще может измениться, как в ту, так и в другую сторону. - Перестав хмуриться, он поднял глаза на толстяка. - Это зависит от обстоятельств.
- Каких
Спейд покачал головой.
- Если бы я знал это, то смог бы уверенно ответить "да" или "нет".
Сделав глоток из своего стакана, толстяк предложил:
- Может, это зависит от Джоэла Кэйро
Быстрое "может" Спейда прозвучало уклончиво. Он тоже отпил из своего стакана.