Страница 65 из 157
— И когда это волновало Черных Храмовников?
— У врага преимущество, — попытался продолжить кастелян.
— Ты только что описал начало любой достойной битвы, в которой Храмовникам приходилось сражаться, — гордо заявил Боэмунд.
— Каждой достойной битвы, в которой Храмовники выжили, маршал, — поправил Клермон. — Но в данном случае мы все погибнем до того, как успеем даже поцарапать врага.
— Укрепи свой дух, брат, — произнес Боэмунд. — Эти мысли исходят из какого-то трусливого уголка твоей души.
— Но его нет, милорд.
— Похоже, все-таки есть! — взревел маршал. — Потому что в твоих осторожных советах я слышу предложение отступить!
— Братья! — подал голос технодесантник Кант.
Однако это не было призывом к примирению. Цепочка взрывов снова рассекла космическое пространство. Броненосцы зеленокожих и орудийные платформы разлетались на части на пути потока энергии, наконец ударившего в баржу Черных Храмовников. Боэмунд слетел с трона, а Альдемар был вынужден прервать свою заупокойную молитву. Рунные блоки, авгурные станции и когитаторы выплюнули фонтаны искр и затрещали от перегрузки. Два виллана погибли, многие сервиторы и члены команды мостика получили ранения разной степени тяжести. Клубы дыма окрасились в кровавый цвет, когда включилось аварийное освещение. Помещение наполнилось ревом сирен.
«Ненависть» получила прямое попадание из гравитационной пушки штурмовой луны. Удар пришелся на усиленный носовой пустотный щит. К уже звучащим сигналам тревоги добавился вой системы сигнализации об опасном сближении. После попадания баржу сбило с атакующего курса, и она чуть не столкнулась с «Мечом Сигизмунда».
— Отчет о повреждениях, — выдавил Клермон, поднимаясь на ноги; на его лбу, параллельно линии штифтов за выслугу лет, виднелась длинная рваная рана.
Кант благодаря своим бионическим усилениям и увеличенному весу оказался единственным из не закрепленных за рабочими местами членов команды, кто смог удержаться на ногах.
— Пропускной способности каналов не хватает, чтобы передать полные данные по диагностике, — доложил он. — Пока могу сообщить только о структурных повреждениях и нескольких пожарах от замкнувшей проводки.
Клермон обошел вилланов и сервиторов, которым повезло оказаться пристегнутыми к своим рабочим станциям, глядя на мерцающие экраны.
— Семнадцать погибших среди экипажа, — наконец сказал кастелян. — В основном от ударов о стены. Жертв среди боевых братьев нет. Капитан Ульбрихт сообщает, что два «Громовых ястреба» — «Разящий» и «Очистительный рассвет» — повреждены и не смогут участвовать в сражении.
— Мощность пустотных щитов упала до двадцати двух процентов от номинальной, — произнес Кант.
— Брат, — взмолился Клермон, поворачиваясь к Боэмунду.
— «Ненависть» не выдержит еще одного такого попадания, — мрачно добавил технодесантник.
— Маршал, — сказал кастелян, подходя к командиру, — мы должны отступить.
Боэмунд встал на ноги. Несмотря на падение, он так и не отвел взгляда от ненавистной луны.
— Это трусость, — прошипел он сквозь зубы.
— Милорд, в этом не больше трусости, чем когда я откладываю бой, чтобы облачиться в доспехи и взять в руки меч и болтер, — заверил его Клермон. Боэмунд перевел взгляд на своего кастеляна. — Эти звери никуда не денутся. И мы вернемся, как делали всегда, с большими силами, с большим рвением и с инструментами, которые помогут нам выполнить работу. Аспирии больше нет. Но с тех пор как мы вошли в систему, мастер Изерикор, помимо множества предсмертных криков, получил и просьбы о помощи.
Астропат, также упавший на палубу при ударе, каким-то образом умудрился подняться и теперь стоял, опираясь на посох. Лицо Боэмунда сразу же исказилось от злобы, как только космодесантник заметил ненавистного псайкера.
— Все верно, маршал, — сказал Изерикор, — мир-улей Ундина находится в осаде. А также миры Плетраполис и Макромунда. Сельскохозяйственные миры Горманди атакованы. Механикус взывают к древним договорам и союзам. Они теряют планеты-кузни Инкус Максимал и Маллеус Мунди.
Клермон хотел что-то сказать, но астропат еще не закончил.
— Первый полк Квашанидских штурмовиков, так называемые Бессмертные, удерживает мир-крепость Проментор. Мир-тюрьма Турписта Четыре также сопротивляется дольше ожидаемого. И те и другие просят о помощи. Обе планеты доказали, что могут быть прекрасными точками обороны. Ваши братья по крови и оружию, Кулаки Образцовые, сражаются за свою крепость-монастырь и планету Эйдолика. Список можно продолжать, милорд.
Клермон и Боэмунд встретились взглядами. Один Храмовник смотрел в глаза другому.
— Пограничные секторы взывают к Ангелам Императора, — сказал кастелян. — Они зовут Черных Храмовников. У нас нет родного мира, который нужно защищать. Только походы. У нас есть только война и миры, на которые мы ее приносим. Зеленая чума поразила сегментум. Разве нам не найдется в нем работы?
Боэмунд обернулся к капеллану, который вновь опустился на колени и молился.
— Альдемар?
Монотонный поток литаний, звучавший из-под шлема капеллана, прервался.
— Выбирай, брат, — сказал Альдемар.
Боэмунд снова взглянул на своего друга и кастеляна.
— Прикажи Флоту разделиться, — скомандовал он. — Так у каждого отдельного корабля будет больше шансов уйти от чудовищной пушки.
— Есть, маршал.
— Всем войскам крестоносцев — встречаемся у точки Мандевиля!
— Есть, маршал.
— Всем кораблям — приготовиться к переходу через имматериум!
— Есть, маршал.
— Вы уже выбрали, куда мы направимся? — спросил кастелян Клермон.
— Да, — ответил Боэмунд. — Выбрал.
Глава 13
Адрамантуа — орбита
Исследовательский бриг Адептус Механикус «Субсервий» дрейфовал на орбите Адрамантуа, периодически исчезая в тени «Амкулона». От крейсера остался лишь искореженный обломок, напоминающей о ярости и мощи обрушившегося на мир оружия ксеносов. Гравитационные аномалии вокруг планеты продолжали медленно затихать. И хотя взять с «Амкулона» было нечего — даже зеленокожие не тронули радиоактивный остов, — он служил небольшому исследовательскому судну якорной точкой, крошечным островком стабильности, созданным за счет собственной гравитации погибшего корабля.
Магос биологис Элдон Урквидекс был благодарен за эту стабильность. Его магосы физик и специалисты кибернетика получили все необходимое для своей непростой работы, которой они неотрывно занимались последние несколько часов. Медицинский отсек лабораториума заполонили хирургеоматы и сервиторы. На трех столах лежали коконы, поднятые с поверхности Адрамантуа. Имперские Кулаки. Трое последних выживших из этого благородного и покрытого славой ордена. Истинные сыны Дорна лежали израненные, полуживые, находящиеся в состоянии искусственной комы.
Поскольку организмы космодесантников использовали последнюю имеющуюся у них возможность выжить, Урквидекс решил, что будет неразумно извлекать их из оболочки. Вместо этого он и другие магосы работали над телами прямо внутри защитных коконов. Вокруг столов, на которых проводилось сразу по несколько операций, собрались все присутствующие на борту «Субсервия» адепты, способные хоть как-то помочь делу. Сканеры и поля ауспиков, специально откалиброванные под их сверхчеловеческую физиологию, отслеживали признаки жизни Астартес. После генетического анализа подтвердилась теория, выдвинутая изначально на основе осмотра остатков брони. Это действительно были члены карательной экспедиции Имперских Кулаков, отправленной на Адрамантуа для уничтожения гнездилищ ксеносов, известных как хромы. Их жизненные показатели, однако, были на крайне низком уровне и постоянно ухудшались.
Пока магос Урквидекс со своими слугами сражались за жизни Адептус Астартес, передавая друг другу инструменты и обмениваясь мнениями, Фаэтона Лаврентия поместили на гусеничную каталку, расположенную у стены операционной. Медицинские сервиторы стабилизировали состояние того, что осталось от техножреца, а главный специалист кибернетика ампутировал остатки нижней части тела и подготовил выжившего к последующим процедурам имплантации бионики. Учитывая критическое состояние Адептус Астартес, на лучшее качество диагностики и ремонта эвакуированному магосу биологис рассчитывать не приходилось. Бессмысленные фразы все так же слетали с разбитых губ жреца, а длинные пальцы по-прежнему шарили, пытаясь найти какие-то несуществующие предметы. Мастер-прим ван Аукен приказал извлечь полезные данные и наблюдения из ядра когитатора Лаврентия.