Страница 64 из 157
— Маршал, — привлек внимание командира Клермон, когда нечто, неуклюже пытающееся походить на линейный крейсер, дало нестройный бортовой залп прямо по надвигающейся барже Храмовников.
Боэмунд кивнул и ухмыльнулся:
— Покажите дикарям, как это делается.
Кастелян ткнул пальцем в сторону нескольких офицеров мостика:
— Подготовить бомбардировочное орудие.
— Орудие готово.
— Огонь!
Боевая баржа дернулась, когда раздался выстрел из главного калибра, отправивший магменную боеголовку в полет к цели. От ее попадания, сопровождавшегося ослепительной вспышкой взрыва, гора мусора, изображавшая корабль орков, развалилась пополам, и «Ненависть» растолкала эти обломки в стороны.
— Дело сделано? — спросил Боэмунд.
— Да, милорд, — ответил астропат.
Время шло. Обломки разлетались с пути судна. На поверхности пустотных щитов расцветали и затухали взрывы. Корабли зеленокожих рвались вперед, выставив острые тараны и захваты, чем-то напоминая глубоководных хищников.
— Вокс-передача с «Магнификата», маршал, — раздался голос виллана, нарушивший повисшую тишину. — На связи флаг-адъютант Эстерре.
Клермон заметил, как суровое лицо командира Черных Храмовников на миг исказила холодная ярость.
— Выведите флаг-адъютанта на громкую связь! — скомандовал он.
После непродолжительного всплеска помех на мостике раздался новый благородно звучащий голос.
— Я говорю с маршалом Боэмундом?
— Вопрос, флаг-адъютант, в том, — пророкотал Боэмунд, — почему, во имя Терры, я говорю не с вашим коммодором?
— Коммодор ДеПрассе сейчас нездоров, маршал, — пояснил офицер Флота бархатным голосом. — Прошу принять его искренние извинения.
— Пока мы говорим, мне приходится воевать с ксеносами, — сообщил Боэмунд. — И мне по-прежнему нужна связь с союзниками. Как того требует протокол.
— Повторяю, маршал: прошу принять наши искренние извинения.
— Да горите вы в аду с вашими извинениями! — рявкнул Храмовник. — Думаете, можно просто так лгать Адептус Астартес?
Вокс затих. Для ответа на подобные заявления не существовало установленной протоколом процедуры.
— Мы — в самой гуще боя, адъютант. У нас нет времени ни на что, кроме правды. Холодной и четкой. Подумайте, прежде чем ответить, ибо я могу судить всех слуг Императора за действие и бездействие. И даже не сомневайтесь в том, что за бездействие Черные Храмовники спросят с вас со всей строгостью.
Лейтенант Эстерре, похоже, задумался. Возможно, он размышлял над своими перспективами в Имперском Флоте. Или над перспективами в принципе. А может, советовался с коллегой или начальством.
— Нас отзывают, маршал, — наконец сказал Эстерре. Чувствовалось, что правда дается ему нелегко. — Сам верховный лорд-адмирал требует, чтобы коммодор и его флотилия отправилась к точке сбора у Лепида Прим. У нас нет выбора. Это приказ уровня вермильон.
— Я и не прошу вас нарушать приказ, адъютант. Летите к своей точке сбора, отправляйтесь на Лепид Прим — сразу, как мы закончим здесь. Когда победа будет у нас в руках, а враг встретит свой конец.
Помехи. Молчание.
— Адъютант, говорит кастелян Клермон. Нам нужны тяжелые орудия «Магнификата». Нам нужны «Пресерваторио» и «Фальчиакс». Нам нужны лэнс-излучатели «Раската грома». Мы не сможем пробить поверхность луны ксеносов без их помощи. Просто не сможем.
— Милорды, — снова раздался голос Эстерре, — я полагаю, что для Адептус Астартес практически нет невозможных задач.
— Тогда вы должны понимать, насколько тяжело сынам Дорна признать свое бессилие, — парировал Клермон. — Ваши приказы, очевидно, являются маневрами в ответ на эту новую угрозу.
— И она находится прямо здесь, Эстерре, — вставил Боэмунд. — Зачем отходить в центральные регионы, когда мы можем прикончить тварей здесь, на границе сегментума?
— Мне жаль, маршал, — наконец произнес Эстерре. — Правда, жаль. У нас у всех есть приказы. И коммодор ДеПрассе собирается выполнить свои. «Магнификат», конец связи.
— Эстерре! — взревел Боэмунд.
Гневный возглас эхом отразился от стен просторного помещения командной палубы.
Отключился, — сообщил один из вилланов. — Вокс-связь прервана с их стороны. «Магнификат» разворачивается.
— Открывай канал! — приказал Клермон. — Все частоты. Капитаны и командиры. Говорит боевая баржа «Ненависть». Просим оказать огневую поддержку в координатах три — пятьдесят шесть — пятьдесят два. Нас атакуют. Мы просим помощи на основании раздела четыре-два-семь Декларации Вортангело-Хейдрича, подписанной маршалом Григхтером и гранд-адмиралом Адрианом Окес-Мартином во время Авригийских войн. Говорит «Ненависть». Просим оказать поддержку.
Клермон ждал. Турели боевой баржи уничтожали абордажные астероиды и десантные капсулы. Залпы бортовых батарей разносили в клочья жуткого вида корабли и орудийные платформы. Целое море обломков и космических мин проверяло на прочность фронтальный щит боевой баржи. Нос «Ненависти» продолжал прокладывать путь через творящийся кругом хаос.
— «Пресерваторио» разворачивается, сэр, — объявил офицер мостика. — «Раскат грома», «Фальчиакс»…
Клермон перевел взгляд на маршала. Боэмунд грузно опустился на командный трон.
— Маршал, — начал кастелян, — без «Магнификата» или крейсеров Флота мы не сможем повредить это сооружение ксеносов.
— «Олигарх Константин» разворачивается, — продолжал бубнить виллан, — «Ангел-хранитель» разворачивается, «Утренняя звезда» разворачивается, «Тиберий Рекс» разворачивается…
— Маршал…
— Кто остался с нами? — пробормотал Боэмунд.
— Маршал…
— Какие корабли еще держат строй, кастелян? — не уступал тот.
После короткой консультации с офицерами на мостике Клермон дал ответ:
— «Аквилон», крейсер класса «Диктатор», капитан Гренфель. «Подстрекатель», корвет класса «Ланцет», командир Уланти. Ни на том, ни на другом нет лэнс-излучателей.
Боэмунд обеими руками сжал подлокотники трона. Сплав, из которого было изготовлено кресло, застонал от напряжения. Он не сводил взгляда единственного глаза с вражеской штурмовой луны. Лицо маршала все чаще и чаще озаряли вспышки красного света — на командной палубе раздавались сигналы тревоги.
— Кант? — позвал кастелян Клермон.
Но прежде чем технодесантник успел подтвердить угрозу, несколько кораблей зеленокожих, не переставая стрелять по боевой барже, взорвались один за другим. Каждый следующий взрыв гремел ближе к обшивке, чем предыдущий.
Цепочка разрушения закончилась на координатах «Братства». Только что ударный крейсер был там, а в следующую секунду на его месте осталось лишь облако горящего топлива и искореженных имплозией обломков. Бронированный нос и верхние орудийные палубы вдавило прямо в отсеки двигателей и варп-приводов, как будто невидимый кулак с огромной силой смял судно. Никто на «Ненависти» не видел этой катастрофы, но каждый член команды боевой баржи почувствовал, как палубы содрогнулись от взрыва.
— Угроза с правого борта! Маневр уклонения! — скомандовал Клермон.
Боевая баржа резко накренилась и ушла вниз.
— Командир Кляйн с «Честного Намерения» рапортует об уничтожении «Братства», — сообщил один из вилланов, отчаянно цепляясь за поручни своего рунного блока, чтобы не упасть.
Подтверждаю, — кивнул кастелян, — ударный крейсер «Братство» погиб. Сорок один боевой брат и двести шестнадцать вилланов экипажа мертвы, маршал.
После этих слов Боэмунд скривился, словно от боли. Он обернулся к капеллану Альдемару, но тот молча опустился на колени и начал бормотать погребальные литании и молитвы по павшим.
— Кант, мне нужно знать… — начал Клермон.
— Какое-то оружие гравитационной природы, — отозвался технодесантник, — способное к прицельной стрельбе узконаправленным потоком. Вероятно, то же самое, что применялось против Аспирин.
— Маршал?
— Пусть все корабли ордена и Флота укроются за боевой баржей, — приказал Боэмунд.
— Сэр, мы в меньшинстве…