Страница 15 из 35
— Ты готова? Можешь сказать хоть что-нибудь? — Ника с терпением не свойственным ей ждала, когда я смогу что-нибудь выдавить из себя. — Ты это, если хочешь можешь покричать, дома никого нет.
— Без криков обойдусь, — тихо простонала я, вытирая рукой новую порцию слез. — Я была в ресторане с родителями и с семьей его партнера по бизнесу. У этого мужчины есть сын, — тут я запнулась, горло сдавило в тиски только об одном его упоминании, боль в груди вспыхнула с новой силой. Хотя куда уже больнее, казалось.
— И что было дальше? — она уже ерзает пятой точкой на кухонном столе. — Что вы там устроили?
— Мы оба друг другу хорошо поднасрали в жизни. Два идиота. Малые дети, один показал язык и второй в ответ, — меня словно прорвало, слова вылетали как пули из автомата. — Сынок то это оказался нашим историком, — я обхватила голову руками и мое тело содрогалось от приступа бешенства смешанного с истерикой.
— Вот это дела, — я резко подняла голову и перебила ее одним только взглядом, продолжая свой рассказ. С каждым словом мне становилось легче, как будто отпускала понемногу эту неприятную ситуацию и его.
— Я не знаю, как все случилось, но этот преподаватель стал мне не безразличен. Про любовь или влюблённость говорить не хочу, и ты сама знаешь почему я за бойкотировала эти чувства. Но мне не все равно как он ко мне относится. В общем, все, что он делал для меня это, были знаки внимания. Я ему нравилась. На той вечеринке, я поступила как скотина, просила забыть тот поцелуй у меня дома. Хотя сама вспоминаю его все это время. А во время танца так и вообще порвала все нити. На что утром он мне написал, что все и правда было ошибкой. Он зол на меня за это до сих пор, сегодня так и сказал, и добавил, что «нас никогда и не было». После этих слов, я не живу больше. Господи какая же я дура. Что мне делать? — Взгляд был как у побитого котёнка, умоляющего дать ему хоть немного молока. Мне захотелось забиться в угол, где меня никто не достанет и один на один переживать свою боль.
— Вот это номер! Даже не знаю кто ещё из вас влип больше, — она поставила передо мной еще одну кружку чая. — Ты конечно извини, но не ты ли кричала чтобы он отвалил, а теперь плачешь. Перестала себе врать наконец? Ну даже если он и сказал, что вас не было, может и врал тогда тебе. Ну, чтобы ты ему дала и все, адьес. Ты девушка видная, он тоже не прыщавый пятиклассник, обычно таким только это и нужно. Да и в конце концов как же Матвей? Души в нем не чаешь же.
Ха… Вопрос что не наесть хороший. Мне и самой было интересно. С той же скоростью с какой наши отношения шли в гору, теперь с неё же и съехали.
— Я не знаю, с ним тоже не все ясно становится. Звонки по пятнадцать двадцать секунд. Все время плетет отговорки нелепые, я в конечном итоге за игнор проголосовала. А ему скорее всего нормально, раз ни ответа, ни привета, — я выпила вторую кружку, тело постепенно перестало дрожать и голос стал громче. Все же и правда работает теория этой девки.
— Темная лошадка твой Орлов, ты бы наведалась к нему.
И правда стоило бы заглянуть и разобраться раз и навсегда. Пока пропасть между нами не выросла в геометрической прогрессии.
Ника проявила чудеса своей заботы и поддерживая меня под руку повела в комнату.
— Тебе нужно поспать. А то похожа на овощ, — я села на кровать и приняла из ее рук плед, которым в последствии и укрылась. Сама же подруга легла рядом и успокаивающе гладила по руке.
— А как у вас с Ромой, — я нуждалась в смене темы, так что задала первый пришедший на ум вопрос. Кроме отношений между мужчиной и женщиной ничего больше не лезло, но хотя бы не о своих поговорю.
— Пока все хорошо, он уехал решать дела в том городе. Сказал, как только так сразу приедет обратно. Цветы вон присылает.
И правда, только сейчас я заметила, что угол комнаты заставлен вазами и ведрами с длинными розами. Рома конечно отбитый на голову, но романтики ему не занимать.
— Может в этот раз нам повезёт. Хотела бы в это верить.
— Хуже, чем у меня уже не будет, — я тяжело вздохнула и снова заплакала.
— Все образуется. Не переживай, да мало ли парней на свете. Не цепляйся за него. Пусть дальше по своим шалавам топает.
От крепких объятий мне стало тепло и хорошо, на мгновение я почувствовала умиротворения. Сон пришёл сам собой, последнее, что я помню, как тёплый плед коснулся моего плеча.
Утро явно было не доброе. Реклама наврала, оно началось не с кофе, а с головной боли. Только приоткрыла глаза, как в них ударил свет дня.
— Доброе утро, рева-корова. Тут немного неприятностей ты нажила, — она помахала моим телефоном и кинула его на кровать.
На телефоне было тридцать пропущенных от мамы и более семидесяти от Максима Владимировича. Дерьмо! Если бы все ещё можно было ссылать в Сибирь, я уже в поезде должна была сидеть. Когда мать в ярости — это хуже Сталина с расстрелами. Ладно мать, но зачем звонил Максим Владимирович, я же ясно изъяснилась. Только успокоилась, а ты опять. Но где-то в недрах искалеченной души, мне было безумно приятно, что он беспокоился. Со стороны это похоже на полный бред, два человека явно что-то испытывающие друг к другу, ведут себя как врожденные идиоты, выстраивая стены по периметру, не желая подпускать в самую свою суть. Эти нелепые мысли о том, что кто-то сломает кому-то жизнь.
— Пожалуй пойду домой, выяснять отношения, — я встала с кровати и начала приводить себя в порядок. Покраснение в глазах немного спало, но, если что, спихну на ветер.
— Удачи там тебе, отпишись если останешься жива, — подруга подняла вверх два кулака, пожелала не умереть на фронтах невидимой войны.
Возле дверей собственной квартиры я стояла больше десяти минут. Стоять просто у подножья дома некая бессмыслица, так что я неуверенно коснулась звонка. Слышу, как мама с раздражением бежит к двери, и меня словно подменили. Черты лица сразу стали грубыми и напряжёнными, в глазах пустота и отрешённость. Тут я поняла, что не хочу ничего слушать. Если удастся, то любыми способами нужно оградиться от всяких расспросов.
— Да вы посмотрите кто явился, — не замечая едкого укола в свой адрес, повесила куртку, сняла туфли и поставила их рядом с кучей, обуви которая не принадлежала ни одному из нас. Значит дома есть ещё кто-то. И не ошиблась. — Иди полюбуйся, как тут все переживали, пока ты где-то развлекалась.
Я робко заглянула в гостиную. Папа сидел на своём любимом кресле, попивая коньяк и читая газету. На диване сидели родители Максима, его отец поднял на меня глаза и понимающе кивнул, а вот мама видно была с моей заодно и смотрела с неким осуждением. Виновник моего побега стоял возле окна и держал руки в карманах. Даже со спины можно было понять, что он злее их всем вместе взятых. У меня начали подкашиваться ноги, я почему-то стала бояться именно его.
— С тобой все хорошо? — Милый тон отца, немного растопил мне сердце. — Где была? У Ники? — Рядовые вопросы, он серьёзно?
— Да, у неё, — тихим хриплым голосом ответила ему. Я боялась поднять глаза на Максима Владимировича, который уже прожигал во мне дыру и готов разорвать на части за эту детскую, нелепую шалость.
— Вот и разобрались, иди отдыхай, — отец подарил мне свою тёплую улыбку и продолжил читал газету, точно я на десять минут выбежала к подружке поболтать.
— Иди отдыхай? Ты в своём уме? Твоя дочь сбежала ничего не сказав, и ты так спокойно с ней говоришь? — Мама была в бешенстве, готовая рвать и метать, еще немного и на пол полетела бы ее любимая ваза.
— Марго, она взрослая и просто так сбегать не стала бы, — он еле-еле покосился на Максима Владимировича, прекрасно зная, что я замечу это и пойму намек. Как он все понял? Мне стало не по себе. — Но так как она не говорит почему так сделала, то и не стоит лезть. Вернулась, все хорошо с ней, что тебе ещё нужно? Я сразу говорил, что ты зря наводишь панику, — после этих слов мама шумно опустилась на диван рядом с Наташей и тихо всхлипывала.
— Иди в свою комнату, — я быстро развернулась и ушла, не желая больше и минуты стоять перед этим консилиумом, краснеть как школьница и теребить подол платья. Мне не было стыдно, что это было на глазах чужих людей, потому что их как таковых это вообще не касалось.