Страница 16 из 35
В комнате я села за стол и закрыла лицо руками, хватая жадно воздух пытаясь тем самым перевести дыхание и немного приостановить бешеный ритм сердца. За стеной все еще шли разговоры, к которым я даже не прислушивалась, но было очевидно, что мать вовсю препиралась с пуленепробиваемым отцом. За этим баттлом, кто кого, я не услышала, как в комнату кто-то вошёл, зато почувствовала. В пару шагов, с его то ногами, Максим Владимирович резким движением дернул меня за руку и прижал к стене, второй схватил за горло. Боль пронзила все тело, спину ломило от удара. Слезы снова хлынули наружу. Я и предположить боялась, что он настолько не в себе. Если между людьми ничего нет, то такого поведения в априори быть не может. Он мне соврал. Но ради чего? Своими действиями он стирает свое вранье и все возможные желания в порошок, такое простить будет невыносимо сложно. А надо ли?
— Ты адекватная? Какого черта ты вытворяешь? Я тебя спрашиваю, — он фактически кричал на меня, добиваясь ответа все больше вдавливая в стену. Но я не могла ничего сказать, его рука слишком сильно давила на горло. Я ухватилась за неё пытаясь ослабить. Лицо наверняка было уже красное.
— Отпусти меня, больно, я задохнусь сейчас, — видимо пелена отступила, и он отпустил меня, бегая глазами и виня себя за этот жёсткий порыв. Максим сел на край кровати и запустил руки в волосы.
— Прости, прости меня. Я не знаю, что нашло на меня. Умоляю прости. Я слишком переживал, ты не брала трубки, я не знал где тебя искать, я обошел полгорода, — еще чуть-чуть и клянусь он готов заплакать.
— Уходи, — мне было больно как физически, так и морально, удар ниже пояса. — Прошу уходи, — я шептала эти слова, растирая красное горло.
— Уверена? — Глаза прожигали меня насквозь.
— Да, — так же тихо ответила, вытирая слезы. Только не знаю от чего они. Радость? Горе? Обида? Злость?
Больше не говоря ни слова, он ушёл, аккуратно закрыв дверь. Именно в этот момент я поняла, что мне нужно, это быть одной, совсем. Не мешкая я достала телефон и набрала номер Матвея, полная решимости сделать шаг на пути к свободе, но несомненно правильный шаг. На удивление он ответил быстро.
— Привет, можешь побыстрее говорить, я тут занят, — в трубке я отчётливо слышала какой-то женский позыв. Не сложно было додуматься, даже в моем состоянии.
— Ты с кем? — Голос стал грубее. Снова слышу, как милый женский голос зовет его куда-то.
— Ты о чем вообще? Я один работаю дома, — как долго он так врет уже?
— Да ладно, не прибедняйся, я слышу женский голос. Давно? — Все само стало на свои места и тяжелый вздох на том конце отличное тому подтверждение моей сформировавшейся теории.
— Алина… — перебиваю, не хочу слушать нюни.
— Я все правильно подумала, Орлов. Пошел ты к черту!
Он что-то пытается сказать, но я кладу трубку. Хоть больше я его и не любила, наверное, но его предательство ударило по мне с двойной силой. Это как тупым ножом в сердце, как оно вообще ещё работает там. Козел на козле, бью все рекорды по неудачам за день. Хуже дня и не придумаешь. Я растеряла всех, кто так или иначе был мне дорог. Мама ещё неделю, в лучшем случае, будет игнорировать. Вот я и вот мое разбитое корыто, доверху наполненное горечью, болью, слезами, страхами, предательством, отрешённостью и прочим не вселяющим надежду дерьмом. Есть ли жизнь после всего этого? Нет.
Крики в соседней комнате утихли, и мама гремела кружками, утешая всех чаем. Было очень неожиданно увидеть ее в своей комнате. Ее глаза красные от слез, как и у меня, она подошла ко мне и обняла, что вообще выбило из колеи.
— Прости меня. Максим нам все рассказал. Глупый поступок он совершил, — мама поцеловала меня в щеку и улыбнулась. — Извини меня, наверное, ты поступила как полагает твой возраст, только в следующий раз позвони. Переодевайся и идём чай пить.
Что он им наплёл там? Что за жест доброй воли? Во рту так пересохло от немого крика, что чай был бы очень кстати. Я отложила все вопросы, переоделась в домашние шорты и майку, натянула тёплые носки и кофту, в доме было довольно холодно, а отопления еще нет и не предвидится.
Все же я перешагнула через свои страдания и вышла на суд людской. Все были повеселевшие и обсуждали явно незаконченную вчера тему. И только один человек сидел безучастно ко всему вокруг. Я затянула шнурки капюшона на шее, чтобы никто не заметил красноты, взяла кружку и села на свободное место. Ну и конечно же ирония судьбы, оно было около Максима Владимировича.
Пока родители увлеклись собой, я сделала пару глотков и все же спросила.
— Что ты им сказал?
— То, что я разговаривал с тобой в грубой форме вчера, ты вспылила и убежала, остановить не смог, — не поднимая глаз, бубнил под нос себе.
— И зачем покрывать?
— Да чтоб ты не мучилась, а мне все равно, я привык. Перебесится мама, как обычно, — все же поднял голову и смотрел в упор, ища какие-то ответы. Его же глаза больше не пылали огнём, потускнели и стали серыми, как будни, которые ждут нас впереди.
Я хотела поблагодарить за это, но понимала, что любое движение отзовётся нам болью в тысячу киловатт. Так мы и сидели, попивая чай и смотря куда-то вдаль, где будущего нет и не предвидится.
========== Часть 10 ==========
POV Макс
Я сижу на диване в компании родителей и девчонки, который совсем недавно наверняка разбил сердце. Не могу сказать насколько сильно мое влечение, но я сделал то что должен был. Возможно я еще не готов поменять свои взгляды на жизнь, бросить разгульный образ жизни, но глупо отрицать, что с появлением этой девчонки моя жизнь разделилась на до и после. Я любил один единственный раз и зарекся больше никогда так не делать и пока у меня с блеском выходит. Алина… Алина чудесная, правда. Каждый раз удивляюсь откуда в ней столько сил отталкивать меня, когда ее с такой силой тянет ко мне. А она отталкивает меня, убегает, пытается сделать больно, но делает больно себе, потому что получает отдачу с моей стороны в тройном размере и не самую приятную. В этом она убедилась сегодня.
Она сидит около меня, подложив под себя ноги. На шее красуется отпечаток руки, который постепенно сходит. За этот порыв я себя виню в полной мере и готов понести наказание. Порой я себя не сдерживаю, но в ее случае это был явный перебор. Она слишком хрупка для подобных замашек. Алина ловит мои косые взгляды и ежится, попивая теплый чай. Ей холодно, но я ничего не могу сделать, ведь наврал родителям, чтобы от нее отвязались, мамаша у нее слегка взбесилась, что было не особо приятно вспоминать. А мои привыкли, что я выкидываю какие-нибудь сюрпризы. Так что я молча сидел и ждал, когда смогу уехать и напиться в одиночестве у себя дома, но вряд ли смогу забыться. Прошлый вечер не дает мне покоя, все-таки она вошла в мою жизнь и гораздо глубже и плотнее чем я ожидал.
Днем ранее
Субботнее утро, в которое я так хотел выспаться, послать подальше все дела и просто отдаться своей кровати. Телефон глухо вибрировал где-то на полу возле кровати, я нащупал его рукой и не глядя нажал на вызов. Это мама. Надеюсь у нее веские основания будить меня, иначе я поведу себя так, как ей совсем не нравится. Обычно в таких случаях она называет меня придурком или что-то вроде этого.
— Слушаю, — ответил спросонья, даже не открывая глаза, в душе надеялся, что на том конце меня пожалеют.
— Сколько можно спать, Максимка? У тебя столько дел сегодня, — мама была в самом наилучшем своём настроении, и единственный человек, который мог нарушить ее идиллию — это я.
— Во-первых, не называй меня так, ты же знаешь, что раздражает; во-вторых, какие у меня дела, и почему я не в курсе? — Лениво приоткрываю один глаз и посмотрю на прикроватные часы. — И в-третьих, сейчас только полдевятого и мой законный выходной, — она как за город переехала стала с петухами вставать. Клянусь.
— Не бубни, мальчик. Сегодня в шесть ты должен быть в ресторане, адрес скину позже. Дорогой, надень самый лучший костюм. Там будет папин старый партнёр по бизнесу с семьей. Девочка просто прелестная, — ее желание свести меня с какой-нибудь тихоней видно из космоса. В прошлый раз добром это не кончилось, я весьма изящно намекнул девушке на лишние килограммы и прыщ на лбу. А та чего-то обиделась.