Дух Огня

А ещё выше, на высокогорье, имелись места и похуже, как, например, пустошь, где гнездились варфы.

Ничего там не водилось, в этом пустынном месте, ничего не росло - ни былинки, ни травинки, за исключением кустов пака, процветающих на этой ядовитой болотистой воде. И, как она слышала, больше ничего, кроме высохшей потрескавшейся каменистой почвы и выбеленных костей забредших туда животных. Будто какой-то другой мир, как говорили те, кому доводилось видеть это место. Там царило безмолвие, нарушаемое лишь шумом ветра, собиравшего темную высохшую землю в курганы, которые со временем становятся все выше и передвигаются, будто ищут что-то, но никогда не находят.

Горы пониже, вроде той, где Роберта собирала грибы, были прекрасными, пологими и зелеными по большей части и, за исключением Скалы Гнезд, не такие обрывистые и каменистые. Роберта любила места, где много деревьев и кустарников и где произрастает много всякой всячины. Оленьи тропы, по которым она бродила, пролегали в стороне от так нелюбимых ею обрывов и никогда не приближались к Скале Гнезд, которую так называли потому, что там любили гнездиться соколы. Роберта любила глухие леса, где в изобилии росли столь любимые ею грибы.

Роберта собирала грибы, чтобы продать на рынке. Она их продавала сырыми, сушеными, маринованными и по-всякому приготовленными. Большинство людей называли грибной тетушкой и по-другому не звали Торговля грибами позволяла заработать немного денег, чтобы купить нужные в хозяйстве вещи иголки с нитками, кое-что из готовой одежды, пуговицы и застежки, лампу, керосин, соль, сахар, орехи - то, что несколько облегчало жизнь. Облегчало жизнь её семье, в особенности её ещё живым внукам. Собранные Робертой грибы позволяли приобрести все эти вещи в дополнение к тому, что они выращивали сами.

Ну, и конечно, грибы - отличная еда. Она больше всего любила грибы, что растут в лесу на горе, предпочитая их тем, что произрастают в долине. Грибы лучше растут там, где влажно. Роберта всегда считала, что нет ничего лучше грибов, выросших на горе, и многие предпочитали покупать у неё именно из-за этих собранных в горах грибов. У Роберта имелись тайные места, где она каждый год собирала самые лучшие. Большие карманы её передника были битком набиты, как и котомка за плечами.

Из-за того, что ещё стояла довольно ранняя весна, она находила, главным образом, большие скопления опят. Их лучше всего было запекать в кляре, поэтому она продавала их сырыми. Но если повезет, то она наберет лисичек, которые можно продавать как сушеными, так и сырыми. Нашла она и приличное количество рыжиков, которые придется чистить, если она хочет продать по максимальной цене.

Для белых в большинстве мест ещё рановато, хотя летом их будет в изобилии, но она посетила одно из своих заветных местечек, где растут ели, и нашла несколько штук. Их она обычно сушила. Роберта даже нашла гнилую березу с целым рассадником чаги. Повара её любят, потому что чага ярко и сильно горит, а мужчины правят об неё бритвы.

Опираясь на посох, Роберта склонилась над безопасным на вид коричневатым грибом. На нем оказалось беловатое колечко. Она увидела, что желтоватые прожилки лишь начали рыжеть. Для этого гриба время года тоже подходящее. Недовольно хмыкнув, она оставила смертельно ядовитую поганку расти и двинулась дальше.

Под могучим дубом, ствол которого был побольше, чем плечи двух её запряженных в соху буйволов вместе взятых, она обнаружила три больших пряных лисички. Пряная разновидность этих грибов произрастала практически исключительно под дубами. Они уже стали из желтых оранжевыми, так что представляли собой изысканное лакомство.

Роберта знала, где находится, но это было немного в стороне от её обычного маршрута, поэтому этого могучего дерева она прежде не видела. Завидев огромную крону, она мгновенно поняла, что в такой тени наверняка отличное грибное место. И не разочаровалась.

У основания дуба , прямо вокруг ствола, Роберта с радостью увидела трубочники, или буйволовы вены, как их некоторые называли из-за того, что эти похожие на трубки грибы бывали иногда ярок-красного цвета и напоминали кровеносные сосуды. Эти, правда, были розоватыми, с легким красноватым оттенком. Роберте больше нравилось название "трубочник", но в принципе эти грибы она не очень жаловала. Некоторые, впрочем, покупали их за терпкий вкус и довольно неплохо платили.

Под деревом, в глубокой тени, обнаружилось кольцо "колокольчиков духов", которых так называли за похожие на колокола шляпки. Они не были ядовитыми, но из-за терпкого вкуса и жестковатой ножки их никто не любил. Хуже того, принято считать, что тот, кто вступит в круг "колокольчиков духов", будет заколдован, так что люди как правило даже видеть не желали эти симпатичные грибочки. Роберта наступала в круги этих грибов с детства, когда её за грибами брала с собой мать. Поскольку никаким суевериям, связанных с её любимыми грибами она не верила, она вступила в круг "колокольчиков духов", представив себе, что слышит их тихий мелодичный звон, и собрала трубочников.

Одна из ветвей дуба, по толщине не уступавшая объемистой талии Роберты, росла достаточно низко, чтобы на неё можно было сесть.

Роберта опустила котомку на землю. Облегченно вздохнув, она прислонилась к другой ветке, которая оказалась на удивление удобной подпоркой для усталой спины и головы. Казалось, что дерево приняло её в свои оберегающие объятия.

Замечтавшись, Роберта сперва подумала, что ей почудилось, будто кто-то зовет её по имени. Это был приятный, тихий зов, даже скорее ощущение, чем звук.

Но, услышав зов снова, она поняла, что это ей не кажется. Роберта была совершенно уверена, что кто-то произносит её имя, но как-то более нежно, чем голосом.

Дело в том, что этот необычный зов задевал какие-то струнки в её сердце. Он звучал, как музыка добрых духов. Наполненный любовью, нежностью, состраданием и теплотой. Этот звук заставил её вздохнуть. И почувствовать себя счастливой. Он касался её, как солнечный луч в прохладный день.

Услышав зов в третий раз, Роберта выпрямилась, желая увидеть источник этого нежного зова. Но, даже пошевелившись, она чувствовала себя, как в приятном сне, умиротворенной и довольной. Окружающий лес, казалось, сверкал в утреннем солнце, сиял в его лучах.