Дух Огня

Роберта тихо ахнула, увидев его, стоящим неподалеку.

Она никогда его прежде не видела, но, казалось, знала его всю жизнь. Она знала, что это близкий друг, её с юности воображаемый партнер, хотя вообще-то она не очень-то прежде об этом задумывалась. Казалось, это тот, кто всегда был с ней. Тот, о котором она всегда думала в мечтах. Лицо его не поддавалось описанию, но, тем не менее, почему-то хорошо ей знакомое.

Поняв, что он настоящий, в точности такой же, каким она его всегда представляла, когда целовала в мечтах - а она проделывала это с тех пор, когда стала достаточно взрослой, чтобы знать, что поцелуй - это нечто большее, чем тот, которым одаривает тебя мама на ночь. Его поцелуи были теми, которыми одаривает любовник в постели. Нежными и смелыми.

Роберта никогда не думала, что он действительно существует, но теперь была совершенно уверена, что всегда знала, что он есть. Вот он стоит, прямо перед ней и смотрит ей в глаза. Так как он может быть не реальным? Волосы отброшены с лица, открывая его теплую улыбку, хотя Роберта и несколько озадачилась тем, что не может точно сказать, как он выглядит. И в то же время она знала его лицо не хуже своего собственного.

И она знала все его мысли, точно так же, как он знал все её мысли и желания. Он был её настоящей половиной.

Она знала его мысли, и ей не было необходимости знать его имя. То, что она не знает его имени лишний раз доказывало, что они объединены на каком-то более глубоком, духовном уровне, чем обычные слова.

И вот теперь он вышел из этого воображаемого мира, желая быть с нею, как и она жаждала быть с ним.

Он протянул ей свою изящную руку. Его улыбка была понимающей, любящей и доброй. Он понимал её. Понимал такое, чего никто никогда не понимал. Роберта всхлипнула от счастья, что он так хорошо её понимает, понимает её душу.

Она раскрыл ей объятия, призывая её к себе. Роберта потянулась в его объятия, сердце её устремилось к нему.

Казалось, что она парит. Ее ноги едва касались земли. Тело плыло, как зернышко в воде, когда она кинулась к нему. Ринулась в его объятия.

Чем ближе к нему, тем теплее ей становилось. Это было не то тепло, когда солнце согревает кожу, а тепло, которое испытываешь, когда тебя обнимает за шею ребенок. Тепло, как в материнских объятиях, тепло, как от улыбки любовника, от его сладкого поцелуя.

Всю свою жизнь Роберта стремилась к этому, стремилась оказаться в его объятиях и ощутить его нежные руки, шептать ему о своих мечтах, потому что знала, что он поймет, желала почувствовать его дыхание, когда он шепнет ей на ухо, что все понимает.

Она жаждала прошептать ему о своей любви и услышать его любовное признание.

Ничего в жизни она не хотела больше, чем оказаться в этих объятиях, так хорошо ей знакомых.

Мышцы её больше не были иссохшими, кости не болели. Она больше не была старой. Годы соскользнули с нее, как соскальзывает одежда с любовников, стремящихся побыстрей отделаться от препятствий и быстрее добраться до обнаженного тела.

Ради него, только ради него одного Роберта снова обрела цветущую юность, когда все возможно.

Его руки тянулись к ней, он хотел её не меньше, чем она его. Роберта потянулась к его рукам, но до них было далеко. Она ринулась вперед, но расстояние, казалось, не уменьшалось.

Паника охватила её, когда она вдруг испугалась, что он исчезнет прежде, чем она сможет наконец коснуться его. Ей казалось, что она плывет в вязком меду и совершенно не продвигается к цели. Всю свою жизнь она жаждала коснуться его. Всю жизнь хотела ему сказать. Всю жизнь мечтала соединить свою душу с его душой.

И вот теперь он уплывал прочь.

Роберта, с трудом передвигая ставшие тяжелыми ноги, шла по весенним солнцем, обдуваемая легким ветерком, в объятия своего возлюбленного.

И все же до него было ещё далеко.

Он тянул к ней руки и она чувствовала его желание. Она стремилась утешить его, защитить от бед и невзгод, успокоить его боль.

Он почувствовал эти её желания и громко выкрикнул её имя, придавая ей силы. От звука её имени, произнесенного его губами сердце Роберты запело от счастья, запело от желания вернуть ту же страсть, что он вложил в её имя.

Она плакала оттого, что не знает его имени и не может позвать его, вложив в свой зов всю свою бессмертную любовь.

Роберта со всех сил тянулась к нему, забыв о всякой осторожности и желая лишь коснуться его.

Протягивая руки к его пальцам, она кричала о своей любви, о своем желании. Его руки раскинулись, чтобы принять её в любящие объятия. И она рванулась в эти объятия. Сверху ярко светило солнце, ветер теребил её волосы и раздувал платье.

Когда он снова страстно выкрикнул её имя, она раскинула руки, чтобы наконец-то обнять его. Ей казалось, что она бесконечно летит к нему по воздуху, а солнце освещает её лицо и ветер треплет волосы, и это прекрасно, потому что теперь она была там, где мечтала быть - с ним.

Это мгновение было лучшим в её жизни. Ничего более чудесного она не испытывала никогда. И не существовало более сильной любви во всем мире.

Она слышала чудесные колокола, торжественно звонящие в честь этих чувств.

Сердце её чуть не разорвалось, когда последним сильным рывком она кинулась в его объятия, выкрикивая о своей любви, своем желании и счастье, желая лишь узнать его имя, чтобы она могла отдать всю себя ему.

Его сияющая улыбка предназначалась ей, только ей одной. Его губы были только для нее. Она пересекла оставшееся расстояние между ними, всей душой желая наконец узнать поцелуй того, кто был любовью всей её жизни, её настоящей второй половиной, единственной подлинной страстью её существования.

Его губы наконец оказались в пределах досягаемости, и Роберта упала в его раскрытые объятия.

И в то мгновение, когда её губы вот-вот должны были слиться с его губами, она увидела сквозь него, сразу позади него, стремительно приближающееся дно долины, и узнала, наконец, его имя.

Смерть.

Глава 26

- Вон, - указал Ричард, наклонившись так, чтобы Кэлен могла проследить, куда он показывает. - Видишь те черные тучи? - Он дождался её кивка. - Прямо под ними и чуть правее.

Стоя посреди казавшегося безбрежным океана высокой травы, Кэлен выпрямилась и прикрыла глаза ладонью козырьком от яркого утреннего солнца.