Русские циклы

Где-то в период бурных событий междоусобной войны в Хазарии мадьяры покидают свою страну Лебедию и переселяются в Ателькузу – междуречье Днестра и Днепра. «Идоша Угри мимо Киевъ горою еже ся зоветь ныне Оугорь с кое и прищедъше ко Днепру и сташа вежами…», – сообщает летопись под 898 годом. Это живое воспоминание относится, однако, к более раннему времени. Мадьярам ни к чему было на пути в Паннонию делать крюк до Киева. Они прошли здесь ранее, при переправе через Днепр, направляясь в Ателькузу. Согласно «Деяниям венгров» в начавшейся войне мадьяры победили русов и наложили на них дань. Скорее всего, так и было. Мадьярская орда была грозной силой, и небольшой земле полян было трудно ей противостоять. На какое-то время Киев мог оказаться в зависимости от мадьяр.

В Никоновской летописи имеются известия о войнах киевских правителей периода Аскольда и Дира. Хронология их сомнительна, а степень достоверности неизвестна, но, во всяком случае, они выстраиваются в определённую логичную картину. Сообщается, что киевляне воевали с болгарами и с печенегами. Ни та, ни другая война не могла быть вызвана интересами русского государства. Печенеги впервые подошли к Киеву только при Игоре. Болгары жили далеко, на Дунае, с ними у небольшой Руси того времени интересы не пересекались. Зато и те, и другие были соседями мадьяр. Печенеги были постоянными врагами мадьяр, болгары – то враги, то союзники. Думается, что киевские русы участвовали в войнах с ними, как вассалы либо союзники мадьярского воеводы.

Далее сообщается о походах киевлян на полочан и кривичей. И это сообщение также весьма показательно. Киевский правитель воюет с кривичами, живущими далеко от Киева, в верховьях Днепра. Но нет никаких сведений о войнах с соседними славянами – северянами и радимичами, уличами и тиверцами. Два последних племени находились в сфере влияния мадьяр, скорее всего, были их данниками. Киев старался не конфликтовать с мадьярами. А вот отсутствие походов на прочие соседние славянские племена может означать одно из двух – либо они уже были подданными Руси, либо были данниками хазар, с которой Русь также старалась жить мирно. Первое предположение более вероятно. По имеющимся сведениям, в период примерно с 833 года до конца IX века прекращается поступление куфических дирхемов в области полян, западных северян, древлян, радимичей, дреговичей и южных кривичей. По всей видимости, эти области входили в состав Руси, русского каганата с центром в Киеве, находившемся в конфронтации с Хазарией, закрывшей для киевских русов торговые пути на Восток[34]. Подтверждение этому находим в «Окружном послании» Фотия (867): «многократно прославленные и в жестокости и скверноубийстве всех оставляющие за собой русы, которые, поработив находящихся кругом себя и отсюда помыслив о себе высокое, подняли руку и против Ромейской державы…». Таким образом, к 60-м годам Русский каганат оправился от поражений и вновь стал весьма значительной державой.

В этот период случилось одно громкое событие, эхо которого дошло до нас в причудливо искажённом виде. В 860 году русы совершили свой первый поход на Константинополь, и этот поход оказался удачнее всех последующих. Всем нам с детства знаком во всех подробностях знаменитый поход на Царьград «вещего Олега». По сообщению летописца то было грандиозное предприятие, в котором приняли участие все славянские племена подвластные Руси. Две тысячи кораблей. Русские корабли посуху с распущенными парусами приближаются к стенам греческой столицы. Устрашённые греки нагружают русские суда серебром. Князь Олег прибивает щит к вратам Царьграда и с триумфом возвращается домой.

Во всём этом описании не так уж много фантазии, за исключением того, что кроме русского летописца об успешном Олеговом походе никто не слыхивал – ни греки, ни иностранцы. А ведь греческие хроники фиксировали и гораздо менее значительные события, чем нападение врага на столицу империи. Зато за полвека до Олега действительно состоялся реальный и достаточно успешный поход русов на Константинополь. А потому ничего не остаётся, как заключить, что народная память или тенденциозный подход летописца причудливо сочетали личность Олега с перипетиями более древнего предприятия, к которому он не имел никакого отношения.

Русы удачно выбрали момент для набега. Византийское войско во главе с императором выступило в поход на арабов. Столичное население было застигнуто врасплох, когда две сотни русских кораблей появились перед городом. Русы не пошли на приступ мощных константинопольских стен, но разграбили окрестности столицы, дворцы и монастыри. У греков не было сил для отпора, и они лишь с ужасом наблюдали со стен сцены грабежа и убийства. Далее византийская хроника повествует о том, как патриарх Фотий организовал церковную процессию и погрузил в море ризу Богородицы, после чего вдруг разразилась буря, потопившая большую часть русской флотилии. Русский летописец придерживался официальной византийской версии. Впрочем, Фотий в одной из проповедей сказал, что русы ушли ещё до шторма. Сообщения некоторых других источников также отличаются от официальной версии. Автор «Венецианской хроники» Иоанн Диакон писал, что, опустошив окрестности Константинополя русы (Диакон именует их «норманнами») «с триумфом возвратились восвояси». Видимо так оно и было. Именно тогда греки и отсыпали руссам серебра на каждую вёсельную уключину, чтобы те только поскорее убрались от города. Вряд ли кто мог и помешать предводителю русов прибить свой щит к воротам, если бы ему в голову взбрела такая мысль. Ну а повесть о кораблях, идущих по суше, – есть лишь поэтическая разработка весьма прозаического сюжета: встретив препятствие в виде цепи, русы перетащили свои корабли в Золотой Рог привычным для себя способом – волоком. Косвенно это подтверждает Марвази, в труде которого упоминается, что русские достигли Константинополя «несмотря на цепи в заливе».

Таким образом, в летописном рассказе может быть гораздо меньше вымысла, чем кажется. Летописец лишь приписал всё дело Олегу и эпически преувеличил в десять раз реальные силы русов: вместо 200 ладей в действительности – 2000 судов Олега. Между прочим, из проповеди Фотия видно, что русы были известны грекам и до этого набега. Фотий говорит о них следующее: «Народ неименитый, народ не считаемый ни за что, народ, поставляемый наравне с рабами, неизвестный, но получивший имя со времени похода против нас, незначительный, униженный и бедный, но достигший блистательной высоты и несметного богатства – о, какое бедствие, ниспосланное нам от Бога». В самом деле, гордым грекам было невыносимо стыдно платить откуп этим презираемым прежде торговцам пушниной с севера и нищим крымским варварам. Отсюда и попытка отыграться несколько в официальной хронике.

Поскольку основная территория русов в Поднепровье была для греков недосягаема, император не поскупился на подарки и усилил миссионерскую деятельность. В 867 году часть русов приняла христианство, и для них в Восточном Крыму была образована отдельная епархия.

Глава третья. Киевская Русь

Русская федерация

Тот факт, что русское государство было основано на юге, в Среднем Поднепровье, в начале IX века, уже само по себе достаточное опровержение шовинистической теории (которая на Западе в ходу и до сего времени), будто государственность и цивилизация были принесены восточным славянам скандинавами, немцами. До X века следы последних в Киеве практически не просматриваются ни в археологическом, ни в антропологическом плане. Скандинавы в заметном количестве прибывают в Киевскую землю, когда русское государство имело за плечами немалый срок существования. Собственно, именно поэтому норманисты прилагают столько усилий, чтобы «перетащить» русский каганат на север. Иначе выходит, что на севере восточно-европейской равнины, где скандинавы появились раньше, и где их удельный вес в городском населении был гораздо больше, чем на юге, – государственность возникла заметно позднее.

34

Ширинский С.С. Объективные закономерности и субъективный фактор в становлении Древнерусского государства // Ленинские идеи в изучении первобытного общества, рабовладения и феодализма. М., 1970. С. 203–206.