Страница 8 из 32
Хидэо, - Привратник, как его именовали в студии, - был более чем уверен, что супер-шоу является благовидным предлогом для списания ставших слишком любопытными людей. Возможно, и нескольких модификантов. Впрочем, существовала и вероятность, что именно модификантов используют как средство зачистки, а затем зрелищно покарают.
Дьюм не сомневался ни в логических выкладках Привратника, ни в истинности добытой им и Молнией информации.
За окном накрапывал дождь, словно сама природа ожидала недоброй вести и плакала.
От мрачных мыслей Танка подташнивало, а настроение было существенно ниже нулевой отметки.
Предатель. Трус и предатель.
Он никогда не умел работать в команде, становясь плечом к плечу. Те несколько раз, когда он пытался стать частью чьего-то клана всегда кончались глупо и смешно. Единственный раз прорвавшись на полигон Лезвия, когда тому нужна была помощь, он едва не своротил на голову соратнику штабель металлических балок. Он просто не приспособлен к командной работе. Разве сегодня, в грозовой час толстяк-Танк сможет оказаться полезен? Не смешите, он скорее сам влезет в неприятности и втравит в них всех…
Танк вышел в коридор, шарахнув дверью, и бесцельно побрел по комплексу. Больше всего сейчас ему хотелось напиться. Или убить кого-нибудь. Но спиртное он не любил, а убивать умел только за рулем охотничьей машины.
Недоразумение весом в полторы сотни килограммов. Глупая живая игрушка древних богов.
Продолжая подбирать нелестные эпитеты для своей персоны, Дьюм повернул за угол. Здесь начиналась галерея, дающая обзор вниз, на лабиринт Арены, его собственную зону. Галерея предназначалась для любимых поклонников охотника и всегда пустовала.
У толстого дымчатого стекла стояла девочка.
- Та-ак, - громко пропел Танк, чувствуя, как в горле становится горький ком.
Он никогда не ладил с женским полом. Более того, он почти ненавидел этот пол, интересовавшийся либо мощными телами, либо доспехами охотника. Всем этим самкам человеческого или не совсем рода требовались только процесс размножения и деньги, чем больше, тем лучше. В лучшем случае, они балдели от оперного голоса Танка. Никому и никогда не было дела до души, спрятанной под центнером плоти.
Переполненный праведным гневом, он обрушил на девчонку водопад слов, злых и жгучих, как укусы вер-шершня. Еще бы, такая мелкая – и уже набивается в … самки!..
Девочка повернулась и посмотрела Танку в лицо, красное, распухшее и потное, как он с отвращением чувствовал. Глаза ребенка – а на вид девочке было не более тринадцати лет, - были пронзительного голубого электрического цвета. Видимо, она была метисом нескольких ветвей человеческой расы, потому что вместо волос голову девочки покрывали какие-то сложные дырчатые лоскутки кожи. Отвращения они, впрочем, не вызывали. Одет ребенок был в ядовито-синий комбинезон, облегающий каждую линию тела, как вторая кожа, а поверх крепились сложные плетеные наручи, пояс, вроде как ошейник и башмачки в стиле ископаемых редкостей.
- Кто тебя обидел?
Голос подействовал, как удар током. В первую очередь потому, что звук его был неимоверно чистым и звонким. И хотя слова произносились вроде бы правильно, Танку показалось, что язык Вольных Секторов для него чужой. И только в следующую секунду до охотника дошел смысл слов.
- Кто меня мог обидеть?! С чего ты вообще взяла?!. – Танк сбился, чувствуя, что начинает оправдываться.
- Ты кричишь, - просто объяснила девочка. – А кричат, когда больно.
- Мне не больно, - сердито фыркнул Дьюм. – Да и вообще, какое тебе дело?!
Девочка прищурилась. Кажется, она хотела улыбнуться, но почему-то не стала.
- Почему ты стараешься казаться злым?
- Стараюсь казаться? А что, я на самом деле добрый и хороший, так что ли? – эти слова Дьюм Растор постарался бросить с насмешкой, но не сложилось.
- Думаю, да.
- С чего ты взяла? Я охотник. Я… трус. – Последнее слово выпало в воздух прежде, чем его удалось удержать.
- Ты не похож на труса, - спокойно ответила девочка, разглядывая его своими замечательными глазищами.
- Правда? А если я еще и предатель?!. - И, уже не в силах сдерживаться, Дьюм выложил странному созданию всю историю сегодняшнего гадкого дня. На это ушло не так мало времени, но ни разу ребенок не проявил ни нетерпения, ни отвращения, которые, как казалось Танку, должны были посетить любого нормального человека.
Девочка помолчала.
- Но ведь ты боишься не за себя, правда? Ты боишься сделать хуже, чем есть. Я правильно поняла?
А, выговорившись, становится легче, подумал Дьюм, и кивнул в ответ на вопрос. Подумал, и добавил:
- И всегда выходит не так как хотелось…
- У меня тоже, - вздохнула синеглазка. – Только знаешь… один очень хороший… человек, - она замялась на этом слове, словно перевод искала, - говорит, что любое действие лучше бездействия.
- В смысле?
- Ну… лучше хотя бы попробовать, чем жалеть потом о несделанном совсем. Даже если получится не то и не так…
Может быть, дело было в голосе. Может – в глазах. А может быть, это желание копилось в Танке с самого начала, когда соученики измывались над толстяком в элитной высшей школе… По коридорам прокатился звук гонга, сообщающий, что первая кровь пролилась на Арену.
Танк не знал, чья это кровь, но теперь это не имело значения.
Есть проблема – реши ее. Действие лучше бездействия.
- Ты меня подождешь, ок?
И не дожидаясь ответа, охотник зашагал назад, к своему боксу, где ждал хозяина приземистый броневик. Куда, собственно, из закрытой галереи может деться ребенок? А если и денется, такую необычную малышку наверняка отыскать несложно…
Транспортер ждал его, как и всегда в ангаре, черный, громоздкий, опирающийся на восемь широких колес. Он мог двигаться очень быстро, но на вид казался таким же медлительным, как грузовой краулер. Танк привычно похлопал по гладкой броне. Защищенные решетками фары вспыхнули на миг и опять потускнели – отключилась настроенная на отпечаток ладони сигнализация. Бронедверь медленно поползла вверх.
Машина, подарившая человеку свое прозвище, проектировалась под одного человека. В меленький тесный салон приходилось протискиваться, но это Дьюм всегда делал быстро и с энтузиазмом. Потому что машина превращала его из обычного неудачника в вершителя судеб. А сегодня – еще и в героя.
Второй гонг.
Замерцали включенные экраны. Карта лабиринта расцвела красными и зелеными точками. Зеленые – свои, красные – жертвы. Жертв было девятнадцать. Зеленых – восемь. Привратник, Молния, Всадник, Свобода, Дроу, Змейка, Варвар, Тигр.
Откуда тут взялся Свобода? Он был экс-охотником, актером видео, подумывающим о возврате в шоу. Но о том, что Свобода снова выйдет на полигон, Танк не знал. Впрочем, и боги с ним.
Красные точки перестраивались в сложной цепи. Хидэо не ошибся – жертвы не были разрозненной сборной солянкой. Охотникам противостоял слаженный отряд.
Грязно выругавшись, Дьюм Растор тронул броневик с места и нажал кнопку, открывающую проход в охотничью зону. Ворота не сдвинулись с места ни на дюйм. Нажав кнопку еще несколько раз, и от полноты чувств саданув по ней кулаком, он сдал назад. Вычеркнули из списка действующих лиц? Отлично. А теперь объясните это Танку.
Взревев, как рассерженный тигр, бронемобиль своротил ворота и ворвался в родные коридоры.
Дьюм гнал машину на пределе скорости, проделывая новые проходы там, где были не слишком прочные препятствия.
Рация вопила голосом сперва главы технической службы, а потом и голосом самого Иллая Товора. Обоим Дьюм с неимоверным наслаждением нахамил, и почувствовал себя свободным и счастливым. Он не знал, что теперь будет в перспективе, но точно знал, чего в ней не будет. Не будет насмешек и умильного виляния хвостом. Он, наконец, начнет соответствовать своему прозвищу. Синеглазка, спасибо, милая.
По корпусу машины с визгом ударили стрелки игольчатого ружья, и возмущение Танка превратилось в ярость. Жертвы не просто действовали слаженно, они еще и имели оружие. Не дожидаясь повторного обстрела, Танк размазал стрелка и его напарника по куче битого кирпича и погнал дальше. Дважды тявкнул гонг.