Страница 7 из 32
Хеттис, кажется, задохнулась от возмущения, а Корса исчез в коридоре.
Келназ посмотрел капитану вслед. Билет на лайнер обошелся охотнику в две тысячи кредитов. Впрочем, починка корабля тоже могла оказаться несусветно дорогой – восстановление антиквариата всегда стоит кругленькую сумму.
Перелет на «Стреле» запомнился Дроу больше, чем любой из прежних вылетов. Маленькое помещение и небольшой состав экипажа как-то незаметно втянули его в свой размеренный круг дел. С Мауриком Келназ играл в какие-то сложные логические игры и, иногда, готовил. С Хеттис просто разговаривал, смотрел видео и помогал ей, если следовало кантовать что-нибудь очень тяжелое. Каким-то двадцать пятым чувством уловив, что рассказывать о жизни Арены охотник не намерен, этот вопрос девушка ни разу не подняла. Соум, пилот, оказался соларианином, очень спокойным, очень молчаливым, бесстрастно взирающим на мир темными янтарями глаз. С ним Дроу перекинулся всего парой фраз, но даже здесь у него не осталось ощущения, что нечеловек брезгует контактом с рукотворным существом. Соум был разговорчив со всеми примерно одинаково, и его право на безмолвие остальные уважали. С Корсой Келназ пересекался редко, но сдержанное ехидство капитана изливалось равномерно на всех и не казалось злым…
Передав на сеансе гиперсвязи конспективное содержание своих приключений, ДеВир получил разрешение воспользоваться универсальным доком в космопорту. На орбите их встретил патрульный корабль и проводил до места посадки. Когда летучий раритет замер в мощных захватах, компенсируя ими поврежденный стабилизатор, Дроу ощутил резкий укол тоски и противной, тягучей тревоги. Теперь его ждали Товор и Арена.
Не особенно задумываясь, он передал номер своего счета и код доступа к нему несколько удивленному этим действием Корсе. Впрочем, тот кивнул, и пообещал отчитаться об окончании ремонта. ДеВир был на сто процентов уверен, что капитанская гордость не позволит списать со счета хоть один лишний кредит, и более чем убежден, что в ближайшее (а возможно и в дальнейшее) время счет ему самому не понадобится.
Разговор с Товором добавил в это убеждение пару тонн камней вместе с раствором. Да, оружие предтеч изъяли немедленно. Нет, снять ожерелье не смог ни один специалист, но Иллай как-то слишком беспечно махнул рукой, что пока-мол пусть остается, где есть. Может быть, принесет тебе удачу в Большой Охоте. О свойствах упрямого предмета Келназ счел необходимым умолчать, а никаких особых тестов с ним так и не провели. Все это, включая и подготовку к грандиозному мероприятию на Арене, говорило только об одном – скоро Келназ пойдет в расход. Иллай не стал бы держать возле себя засвеченную фигуру, а снять ожерелье предтеч, кажется, можно было только одним способом. Вместе с головой носителя.
Возвращаясь в свое обиталище, Келназ увидел в холле группу охотников-людей. Они о чем-то спорили, причем постепенно переходя с мирного диалога на крик.
Собственно, кричал только Танк. Огромный, толстый, совсем не опасный без своего броневика, Дьюм Растор, как его именовали анкеты, вопил на Привратника своим высоким пронзительным голосом. Сколько его помнил Дроу, Танк всегда на кого-нибудь вопил.
Танк был истеричным и чрезвычайно обидчивым человеком. Собственный избыточный вес, тембр голоса, больше подходивший евнуху (каковым Танк не был), вечные проблемы со здоровьем и не слишком уважительное отношение соратников делали и без того нервного Растора законченным истериком. Любую, даже самую безобидную шутку он встречал взрывом злобы, а уверенным ощущал себя только за толстыми бортами транспортера. И то, что водил Дьюм любую наземную технику, как Бог Машин, ничего не меняло. Дим жалел его, насколько помнил Дроу, и одергивал остальных, особенно Всадника.
Привратник молча кивнул большой головой. Потом еще. И уже на грани слуха ДеВир разобрал крик Танка:
- Я не намерен подыхать непонятно за что! За ваши глупые разведки! Я откажусь! Ясно вам?! Я откажусь! Какое мне дело, кому и за что отрывают руки?!
Келназ замер на полушаге.
- Трус! – Рявкнул Всадник, и добавил что-то еще, свистящим шепотом, отчего Танк побагровел, как помидор.
Привратник шагнул между готовыми сцепиться спорщиками, а Дроу направился к людям.
Растор послал Всадника прямым и очень нецензурным текстом, круто развернулся и едва не бегом вылетел из холла.
Генмод оказался перед тремя охотниками, невольно сдвинувшими плечи.
Привратник - Хидэо Танака, профессор социологии, японец, дитя погибших в страшном землетрясении земных островов. Философ, мудрец и уже почти старик.
Всадник – Иштван Келе, скандинав, здоровенный белобрысый викинг, прямой, недалекий и грубый, но готовый за Танаку загрызть потенциального врага зубами.
Молния – Том Балк, поседевший на Арене негр, теоретик, отрицающий эмоции, и лучший друг Дима.
Немая сцена длилась почти минуту. Келназ смотрел в глаза Привратнику, и ждал его слов. Если этот человек сейчас прикажет ему идти своей дорогой – Дроу останется один. Если нет…
- Эта охота станет последней для всех нас, - с абсолютным спокойствием, в тоне разговора о погоде, произнес японец. – Состав охотников планируется заменить, а для этого следует избавиться от старого.
- Возможно, в этом есть часть моей вины, - так же безразлично и тихо ответил Дроу.
- И нашей ненамного меньше, - кивнул Привратник. – Некоторые кости не стоит тревожить ради покоя живых.
- А некоторые, - прошипел Молния, - стоит сжигать в печи…
Вперые Келназ видел, как Молнии отказало его легендарное спокойствие.
- До последнего боя у нас остается пять часов, - продолжил Танака. – И если его удастся пережить, у нас будет шанс сказать свое слово, как его всегда говорят победители. Другого пути, боюсь, не будет. Можешь ты сказать, бросят ли на нас жертв или таких как ты тоже?
- Если и бросят, я в их число пока не вхожу. И входить не собираюсь, - специально для подавшегося вперед Всадника добавил Дроу.
Профессор кивнул, и ДеВир задал, наконец, свой вопрос.
- За что сломали Лезвие?
- За то, что он не желал отводить глаз от игрищ за ширмами. От того, что Арена – всего лишь прикрытие для экспериментов. От того, что эксперименты идут на людях. Его хотели убить, но судьба решила иначе.
- Разве это не известно всем?
- Всем? Не думаю. Не думаю даже, что эти подробности известны саттор-лидеру Мэттану. Более того, имей Мэттан доказательства, он с удовольствием или выселил бы Лабиринт из своего сектора, или вообще прекратил его бурную деятельность. И именно эти доказательства я с удовольствием оглашу ему в студии, как победитель Великой битвы. Или не я, а Всадник, Молния, и, как задумывалось, Танк…
- Почему? Из-за Дима?
- Лезвие был нашим другом. Кроме того, планы Лабиринта простираются в далекие, но неприятные дали, чреватые для Вольных Секторов войной, а этого я не хочу, - игнорируя предостерегающий жест Молнии, закончил Привратник. – Поэтому на большой Охоте мы нарушим регламент и будем работать вместе, чтобы выжил хотя бы один из нас.
- Меня все равно пустят в расход, - пожал плечами Келназ. – Сыгранная карта. Могу присоединиться к вам, если ты не против.
- В обмен на что? – с ехидцей спросил Иштван, и Дроу подавил острое желание дать ему в глаз.
- В обмен на полные права, если это будет возможно.
Только Келназ ДеВир не верил с победу на Великой Охоте. Ни на грош. Он слишком хорошо понимал, что теперь против бунтовщиков заработают все системы каждого полигона.
========== Охота на охотников ==========
Дьюм Растор отключил личный компьютер и поднялся. Момент истины настал, и, как всегда, слишком поздно. Сегодня он отказался идти на заклание с остальными обреченными. Проявил разум. Предал тех, кто считал его товарищем.
До выхода на «эпохальную Охоту, более чем два десятка жертв, восьмеро лучших Охотников и прочая, прочая, прочая» оставалось менее получаса.