Искра

- Это хороший план, - кивнул Тень, тряхнув гривой. - Я займу охрану так долго, как сумею.

- Вот и договорились. Одевай, - Искра снял со своей гривы одно кольцо с личным узором и еще одно со знаком Доблести без отметки клана. -Тебе на несколько прядей, наверное.

- Мне? За что?

- За то, что спас мальков… и тот контейнер, он для меня очень важен. Вернее, не контейнер, а то, что в нем и не совсем для меня. Я потом объясню.

Тень молча склонился, сжимая в кулаке знаки различия, и с великим почтением закрепил их в своей прическе.

Три робота-разведчика просеменили к камере мусоросборника, выбрались наружу и отправились по заданным координатам. Искра устроился в пилотском кресле, вылакал половину пузырька стимулятора регенерации и задремал. Сигнал тревоги раздался, как ему показалось, не больше, чем через пару минут, но таймер на панели показал три часа с небольшим.

Мода в рубке уже не было. Один из дроидов засек его мелькнувший силуэт, но тут же потерял.

На трапе своего челнока Говор стоял в окружении двух стражей.

Перерожденцы бегают хорошо; даже очень потрепанные перерожденцы; особенно если успевают обколоться стимуляторами перед предстоящим тяжелым боем. Едва дождавшись закрытия шлюзовой камеры, дабы ничего не проникло в корабль снаружи, Искра по возможности скрытно промчался почти через весь космодром. У ограды отделенного поля он свернул в близлежащие заросли и к челноку Говора подходил с противоположного от входа борта, а вызов рявкнул, только материализовавшись на трапе. В два удара отправил на тот свет потерявшихся охранников…

- Ты, - с ненавистью прохрипел или прошипел Старейшина. - Я должен был догадаться… Надо было сразу отправить тебя к Черному Воину!

- Не привык, чтобы с тобой играли в твоей же манере? - ничуть не хуже Говора прошипел сын Бури. - Поцелуй Полуночи. Здесь и сейчас!

- Не можешь забыть оскорбления в Совете? - насмешливо усмехнулся старый самец.

- Не собираюсь прощать нападения на Броню и его сыновей. - Искра понял, что его медленными шагами разворачивают прочь от люка и закрыл проем спиной.

- Разве я нападал на них?

- Чужими руками, как привык давно и подлейшим образом. А вот со мной так не выйдет. Ну! - И Искра второй раз проревел древний вызов, да так, чтобы его услышал весь космопорт.

Его враг взялся за копье, но сражаться давно отвык. Искра и сам не ожидал, что все окажется так просто: вторым ударом Принцесса пронизала тело Старейшины насквозь, и Говор упал на стальную плиту, дрожа в агонии. Перерожденец потратил еще пару секунд, чтобы пронаблюдать, как тело покинет жизнь, и только потом, освободив оружие, бросился к пологим склонам крыш.

Несколько хлопков выстрела и запах Тени, еще уловимый в воздухе, вывели перерожденца на одну из площадок отдыха, где из последних сил отбивался мод. Упасть ему не давали три дротика, пришивших правое плечо к косяку, бок представлял собой горелую рану, а из открытого рта капала кровь. Искра взревел, как тридцать три рогача сразу, и обрушился на четверых оставшихся ему противников. Сделать что-то особенно осмысленное, кроме двух выстрелов-промахов, одиночки не успели.

- Говор? - выдохнул Тень, когда сын Бури выдергивал дротики из дерева так, чтобы минимально повредить руку. Доставать их из ран было чревато очень сильным кровотечением.

- Мертв. Больше никому в спину не ударит.

Генмод улыбнулся.

- Хорошо. Позволишь принять смерть от твоих рук… господин?

- Ага, как же, - скептически фыркнул перерожденец, вгоняя шприц-тюбик с универсальным комплексом восстановления Тени в шею. - Ты мне живой нужен. Терпи давай…

- Как прикажешь…

- Дать бы тебе по шее, так нельзя, еще голова отвалится, - проворчал Искра взваливая потерявшего сознание модификанта на плечо, и только теперь заметил четвертый дротик, торчащий в собственном бедре.

Что за гадость в них была, анализатор спустя час так и не разобрался, но от нее Тень развезло по-крупному. Бессознательный воин бился в судорогах, его страшно рвало (и не только), и отходящий от стимуляторов Искра, которого самого трясло мелкой дрожью, с огромным трудом удерживал бьющегося парня. Бедный Страж мыл пол и менял простыни раз двадцать, пока наконец многочисленные сорбенты и универсальные противоядия выполнили свое дело и несчастный мод распростерся половиком, беззвучно постанывая. Искра вколол себе еще один стимулятор, согнув и оставив под шкурой подплавленную кислотой иглу и остался дежурить, отпустив сонного малька к братцам.

Тень пришел в себя почти через десять часов, когда перерожденец уже всерьез прикидывал, чем подпереть слипающиеся веки.

- А-аа…

Видимо, предполагалось “господин” или даже “Искра”.

- Живой?

- Аха…

- Попустило?

- Аха…

- Хорошо. - Сына Бури повело, и он с костяным грохотом рухнул в пустой бассейн. - Хрень же эту набекрень!

Судя по шуршанию, мод попытался встать, и у него не вышло.

- Лежи, где лежишь. А я пока буду лежать здесь, еще и свет выключу, - мрачно решил перерожденец, - а идиота, который попытается набирать воду, можешь укусить за ногу.

Милосердная Тьма сомкнула над Искрой свои крылья. Ему снилась Энид с маленьким огоньком в руках, зеленые чащи и ветер в степной траве… а в чувство привел пронзительный вопль.

Разбуженный перерожденец подскочил, от всей души треснулся загривком об полку для мыла и прочих полезных вещей и сконцентрировался на источнике звука.

- А теперь можешь его выплюнуть, - прочувственно (очень плохим чувством) попросил сын Бури.

На краю бассейна в позе влетающего журавля застыл Гарда, которого старательный мод крепко держал за ногу всеми челюстями.

========== Огонёк в ладонях ==========

Энид часто снилась эта мансарда - длинное, узкое помещение под скосами крыш, два окна с узорными переплетами и ночным лесом за ними, - и сотни, даже тысячи свечей. Они стояли везде - на бесконечном столе посередине, на каких-то подставках и ящиках, на старинных весах под потолком и даже в птичьей клетке, - трепетные золотые огоньки.

Большинство свечей горело, какие-то ровно и ярко, оплавляя воск крутыми извивами, некоторые - дрожа и танцуя, словно от холода. Некоторые угасли вовсе или от почерневших фитильков поднимался легкий серый дым.

Это был храм эльфки, и в то же время один из ее целительских покоев. Каждая свеча означала душу, из тех, что когда-то Энид встречала на своем пути. Те что угасли, давно ушли за предел. Две или три дымящихся свечи говорили, что и после гибели их обладатели не находят покоя. Эльфка подолгу могла держать их в ладонях, словно пыталась отогреть, зажечь снова, хотя в самом деле за все ее сны вспыхнула только одна угасшая свеча и совсем не усилиями Маргаритки. Зато поддерживать дрожащие, измученные огоньки удавалось часто, и каждый раз Энид радовалась.

Проходя мимо рядов свечей, она беззвучно шептала имена: Яспер (горит), Коинах (горит), Волк-Исенгрим (горит), Риордаин (угасла почти двадцать лет назад), Нитраль (тоже угасла, всего три года), Карантир (третий год дымится), Эредин-Ястреб (тоже дымится третий год, а по щекам снова ползут слёзы), Туман (ровное, даже на вид доброе пламя), Рраш-Ар (чуть танцующий язычок, ловкий, как его обладатель), Искра…

Энид нахмурилась. Словно повязку с глаз сорвали: фитилек переломлен у самой-самой восковой основы, едва держится на одной ниточке и вот-вот угаснет.

- Нет…

Энид бережно взяла свечу (из птичьей клетки, все инопланетники почему-то появлялись именно в ней) и сомкнула вокруг пальцы в защитном знаке.

- На окне своем я свечу зажгу,

Чтоб светила тебе через мрак и ночь.

Пусть тебе я хоть этим помогу,

Раз уж больше ничем не могу помочь…

Заклинание было очень и очень давним.

- Пусть она тебе освещает путь,

Пусть отводит беду, разгоняет грусть.

Все ветра зимы, сколько им не дуть,

Не погасят ее, я тебе клянусь.