Искра

В дальнем краю мансарды что-то двинулось, словно за окном промелькнула чья-то тень, большой птицы или ветки, склонившейся к стеклу.

- Через сотни лиг, через сотни лет,

Через страх, через боль, через пустоту,

Разгляди на миг этой свечки свет.

Свет горит. Дом открыт. Приходи, я жду.

Протяжно и странно спели оконные петли, но Энид смотрела только на свечу в руках, каплю за каплей вливая в нее силу, заставляя воск таять чуть-чуть быстрее, и быстрей освобождать место огоньку.

- Что бы на земле не случилось впредь,

Сколько б бед не пришлось миру испытать,

Не устанет век та свеча гореть,

Ну а я никогда не устану ждать.

Крошечная искорка (Искорка) перепрыгнула разлом, уселась на освобожденной нити и превратилась в огненный лепесток, пока совсем маленький, но живой.

- Искра… - прошептала Маргаритка с улыбкой и вскинула глаза.

Перед ней, почти подпирая потолок, стала громадная черная тень. Черная, как ночь. Как пустота.

Эльфью смерть и человеческую Энид уже видела и спорила с этими дамами не раз и не два. Она перестала бояться костлявых тварей в черных одеждах. То, что стояло перед ней, дыша межмировым холодом было чуждым, но по смыслу ничем не отличалось.

Эльфка отступила на шаг и прикрыла оживающий огонек ладонью.

- Ты опоздал.

- Я никогда не опаздываю, - голос обрушился, словно камнепад, грозный и совершенно безмолвный. - Отдай.

- Не отдам.

- Отдай. - Существо властно протянуло руку.

- Нет!

Тень двинулась вперед, и Энид опять отступила. Она каким-то образом чувствовала, даже знала, что для остальных огней их поединок безопасен, и отстоять надо именно эту единственную свечу.

- Он мой.

- Неправда! Он…

- Твой, что ли? - словно усмехнулась фигура.

- Он свой собственный!

- Тогда отдай. Все уже решено.

- Обойдешься, - прошипела эльфка, продолжая осторожно отходить спиной вперед.

Существо из Тьмы зарычало, и от этого звука прическа Маргаритки попыталась встать дыбом (и встала бы, не будь она такой длинной).

В следующий миг оно выбросило в стремительном ударе лапу и Энид инстинктивно прикрыла огонек. Руку почти по плечо заморозило болью.

- Госпожа Энид? Что с вами?

Ее тормошил за плечо Элихаль, младший сын самого искусного ювелира всего Севера, а теперь и Земли Ящеров. Где-то внутри разлилась теплой лужицей уверенность - огонек уцелел. В этот раз Энид победила.

- Вы кричали, - виновато сказал малыш. - Приснился дурной сон?

- Да, Халь. Дурной сон. Прости, - улыбнулась эльфка, глядя на свое запястье. Там остались два длинных узких пореза, словно от скованных вместе ножей.

========== Прощальный “привет” ==========

Поскольку посадка на Очарование Искре была запрещена, “Правильный” нашел себе место на орбитальной базе. Такие часто строились по требованиям местных Советов Матриархов, дабы воины имели место, где оставить озабоченный молодняк. Броня с сыновьями, которого капсула поставила на ноги, отправился разбираться со своим гаремом.

Тень все еще отлеживался. Нет, понятное дело, он стремился делать что-то постоянно, напрочь лишенный традиционной воинской лености, но Искра ограничил передвижения мода границами корабля без особого на то приказа, да и из спортзала пока гонял.

Сезон перерожденца не то, чтобы вовсе не беспокоил, неприятное тянущее ощущение в области подхвостья появлялось почти каждое утро, но гормоны не туманили головы настолько, как случалось с Искрой-яутжа, и это было хорошо. Особенно потому, что Тень вообще не проявлял никаких признаков сезонного спермотоксикоза, а на любую резкость от хозяина реагировал страхом и отчаяньем, даже если его вины в происшествии не было ни на каплю.

Сын Бури тщательно продумал, что и как хочет изменить в “Правильном” (все-таки корабль предполагался на одного хозяина, а теперь должен был нести на борту двоих, хотя Тень и готов был ютиться на любом коврике у двери) и озадачил местных технарей по самые гривы, благо, счет ему Трезвый тоже пополнил. В клятвенное обещание Брони вернутся и рассказать, чем кончилось воссоединение семейства, перерожденец недостойно не верил. Кроме того, доставшийся ему злосчастный дротик с неизвестным веществом тоже оказался не совсем безобидным.

Нет, настолько мучиться, как досталось бедолаге Тени, Искре не пришлось: то ли вещество не планировалось на перерожденцев, то ли срабатывали гены жесткача, но пострадавшая нога постоянно немела, раны на ней почти отказывались заживать, и перерожденец до сих пор хромал, хотя остальные отметины практически сошли. Предстоял либо визит на “Содействие”, которому радоваться вовсе не хотелось, либо полет на С-19, который был бы очень разумным и удобным поводом для посещения этой планеты.

В течение четырех дней переоборудование корабля было окончено, счет снова опустошен до практически полного нуля, а Искра, довольный, как тридцать три тыдры в любимом аквариуме, отправился напоследок пройтись по базе - в скором времени возвращаться в обжитые яутжа миры он не планировал вовсе.

Теперь, имея в руках один из самых совершенных кораблей дальнего поиска, перерожденец задумывался о разведке дальних планет. Собственно, задумывался он об этой авантюре давно, но раньше не вытягивал ни по ресурсам, ни, что гораздо хуже, по навыкам и присутствию напарника. Броня, при всей его замечательной надежности, был тяжел на подъем, и,что куда хуже: хорошо воевал, но сопутствующими навыками не обладал. Тень на его фоне ощущался потрясающим универсалом - пилот, техник на грани инженера, с некоторой натяжкой - даже ксенолог. Учитывая, что сам сын Бури когда-то немало интересовался схемами развития планет и жизни на планетах, вдвоем они, пожалуй, могли спокойно определять, насколько тот или иной космический мячик пригоден для разработки полезных ресурсов, охоты, или о нем стоит сразу сообщать, что не пригоден ни на что.

(Особенно, если там обнаружится еще какая-нибудь колония вроде эльфской…)

Шагая по почти опустевшим переходам базы, Искра как раз успел еще прикинуть, все ли раздобыл и подготовил. Пора было возвращаться, отсылать Броне письмо с официальным пожеланием удачи и стартовать.

У самого входа в камеру перед ангаром перед перерожденцем с недовольным ворчанием расступились трое незнакомых среднего возраста самцов. Сын Бури смерил их взглядом, ожидая вызова - в последние дни все копьеносные товарищи в ближайших и дальних окрестностях кидались в бой, - но вызова не последовало, поэтому в еще один широкий шаг Искра оказался у нужных дверей.

На следующем шаге нечто непонятное словно вцепилось в его опорную ногу, - здоровую, - а раненая, принявшая на шаге весь вес перерожденца вместе с нерассчитанным усилием, позорнейшим образом подломилась. Искра полетел ничком, приземлившись на порог как раз началом пахового бугра. Вышло очень больно, а когда сверху всей массой рухнула дверная створка, сын Бури только и успел подумать, что всё и все однажды находят свой конец пути. Ровный, отполированный тысячами ударов и подъемов край ударил в спину - хрустнули костяные пластины, с ощущением чего-то вроде звона внутри лопнули тазовые кости, на мгновение резанула страшная боль, но тут же исчезла вместе с ощущениями тела ниже пояса… а дальше дверь заклинило, и причиной этого был точно не перерожденец - уж его-то несколькотонный стальной нож, не в последнюю очередь предназначенный разделять охотника и его священную добычу, вряд ли заметил бы, разрезая пополам. Но автоматика просбоила, или капли “ложной крови” жескача заставили поплыть металл направляющих, - дверь опять пошла вверх, а Искра отчаянным усилием рук и целой части хребта выбросил себя из под второго удара взбесившейся двери и откатился в сторону. Троица медленно развернулась, и оглушенный болью сын Бури увидел, как они медленно приближаются.

Он понимал, что бой невозможен. Понимал, что на этот раз добегался всерьез и окончательно. Собственно, и сделать до того, как трое одиночек с насмешливым стрекотанием приблизились на дистанцию выпада, Искра успел только три вещи (или целых три, тут уж как посмотреть).