Искра

Что можно было ответить? Искра только склонился, принимая мудрость фразы.

Старик поднялся, чуть пошатнувшись и расставив пошире ноги. Сын Бури встал напротив него, стараясь не опираться на хвост. Раны, оставленные на правом бедре и в боку запястными лезвиями и копьем дружно возмутились.

Шаман усмехнулся, чуть кивнул одобрительно, рявкнул на кого-то, не вовремя сунувшего голову в дверной проем. Сделал несколько шагов к стене и касанием руки заставил совершенно незаметную часть декора отодвинуться. Хорошо пошарил в обнаружившемся ящике и чему-то довольно кивнул.

- Подойди.

Искра приблизился, стараясь не очень заметно тянуть ногу.

- На. Имеешь право. Это последний знак, больше у меня нет. Очень старый, очень, но тебя дождался.

Слишком удивленный, чтобы как-то реагировать, перерожденец завороженно смотрел на лежащее на морщинистой, местами ороговевшей ладони кольцо из прозрачного минерала с ломанными льдистыми гранями. Рассчитывалось оно, судя по диаметру, не меньше чем на вожаков или на ооочень крупных воинов.

- Если кто-то спросит, откуда у тебя эта вещь, скажи, что получил ее от Полночи из земной гвардии Черного воина.

Искра постарался закрыть рот и вернуть своим небольшим черным глазам приличный размер. Земная гвардия Черного воина, шаманы, закрытый и овеянный огромным количеством легенд клан, пока что ему на пути ни разу не встречался.

- Встань, как должно, хвостатое недоразумение! - нетерпеливо рявкнул старик.

- А достоин ли я такой чести, Великий? - опускаясь на колено, спросил сын Бури, пытаясь сбросить странное наваждение.

(Разве так бывает?)

- Ты думаешь, Полночь ослеп от старости? - не то грозно, не то насмешливо спросил шаман, с усилием натягивая подарок на толстый отросток гривы. - Шесть лет назад ты драл здесь глотку, защищая мальков. Сейчас за твоей спиной стоит воин, хороший в бою, но против подлеца и на слово в свою защиту не способный. А в твоей руке копье Граната, которого в начале сезона, - максиллы и мандибулы, покрытые шрамами разошлись в страшной ухмылке, - я своими руками вышвырнул, чтобы не позорил храм присутствием! Иди, и оставайся как был, Искрой-Порождающим-Бурю, Воин чести.

По дороге назад пришлось пополнять аптечку и испытывать на тушке перерожденца регенератор - благо, его нужно было просто залить в свежие раны, не особенно тревожа их, - а на пути не попалось ни одного желающего схватиться идиота.

(Вероятно, все высокоранговые заняты, а остальные уже наслышаны и про уличные бои местного значения, и про поединок с Полночью)

Действительно появившийся на пороге после заката Всполох скептически осмотрел спартанское убранство помещения, фыркнул и пригласил друзей к себе, игнорируя сомнительный статус Брони.

Новое украшение Искриной прически он заметил сразу, но ни его происхождения, ни смысла не знал, а потому, будучи существом любопытным, сразу полез в информационный терминал. Спустя три минуты с несколько округлившимися глазами он потыкал когтем в экран, позволяя гостям прочитать три строки, появившиеся рядом с голограммой опознавательного знака.

“Адамант, редкий вид наградного кольца. Выдается только старейшими хранителями храмов Черного воина. Является признанием высшей степени чести, благородства и соблюдения Кодекса носителя. Живые обладатели Адаманта - Вожаки Доспех и Пепел, Старейшина Базальт, Глава Совета Трезвый.”

- Неплохой аргумент для Совета, - прощелкал хозяин помещения, стараясь подавить удивление в голосе и на лице.

- И великая честь, которой удостаиваются очень немногие, - с улыбкой кивнул Броня.

- Главное, оказаться… достаточно правильным для этой чести, - чуть смущенно буркнул Искра, которого так и тянуло еще раз прикоснуться к новому знаку.

Разговоры затянулись далеко за полночь, хотя сейчас ни о чем говорить, и ничего обсуждать перерожденцу не хотелось. Спать ему не хотелось тоже, поэтому через окно их каморки, оставив Броню дрыхнуть на единственной постели, перерожденец выбрался на крышу, а потом в крону особенно развесистого растения. Две луны сияли на темном небесном бархате, как начищенные кольца…

Вспомнился Неясень, мирно шелестящий в потоках ветра. Комната внутри него с расписными стенами. Лицо Энид. Оно встало перед глазами Искры, тонкое, большеглазое, словно дитя Белой матушки глянуло на него с тревогой и надеждой - ты цел? опять? береги себя…

- Я не умею себя беречь, Маргаритка, - шепнул сын Бури в ночь. - Но я вернусь, как ты просила. Так или иначе.

(Завтра днем оставлю Броньку тут, а сам схожу до корабля. И зайду в храм Белой Матушки. Сколько лет я там не был? Пять? Десять? Сколько из нас вообще ходят туда, после того, как покинут родной дом?)

Еще немного покачавшись в своем лиственном гнезде, Искра спрыгнул в ближайшее окно, по потолку добрался через чью-то комнату до открытых дверей, чуть не упал, когда соскользнула раненая лапа, спустился на пол, вернулся в комнату и, не удосужившись согнать Броню, улегся спать с ним спина к спине.

Как оказалось утром, во сне Искра пинался, как рогач, и мотал хвостом, поэтому Броню все-таки стоило согнать - за время совместного сна он пострадал едва ли не больше, чем за весь предыдущий день. В ответ на совершенно справедливый вопрос “А почему ты тогда сразу не ушел спать на пол?!” Старший кровавый фыркнул и в качестве аргумента высказал, что раз сказали лежать на постели, значит и положено лежать - мало ли, для чего требуется Старшему живая подушка. Искра обозвал товарища тыдрой, не желающей пошевелиться ради собственной безопасности, пообещал вернуться к вечеру и вышел, оставив Броню размышлять (или дрыхнуть).

На корабле мальки, чтобы не изводиться от скуки, развели бурную деятельность… по уборке помещения. Инициатором оказался Риск, но участвовали на равных правах все трое, так что примерно треть отсеков сияла стерильной чистотой. Искра выразил младшему поколению благодарность, чем заслужил совершенно влюбленные взгляды, и с легким сердцем покинул “Возмездие”.

У самых ступеней небольшого и незаметного храма его едва не вызвал на поединок Мастер охоты, но жрица вышедшая из дверей - могучая старая самка, не уступающая комплекцией перерожденцу, - так посмотрела на потенциальных противников, что Мастер со щелчком сомкнул растопыренные максиллы, а Искра, покорно склонив голову, прошел внутрь.

В храме пахло горькими травами, вечным летом и чем-то еще, - грустный и добрый аромат прошлого. Перед безликой белой фигурой в легком шелке - статуи самок Черного воина, как и его самого, редко ваяли с чертами лица, - сын Бури преклонил оба колена и закрыл глаза, погружаясь в священную тьму.

(Я пришел. Прости, я пришел поздно, искаженный, неправильный и снова подраный, как зверь после гона. Прости меня. Ты, принимающая всех и всегда, пойми и прости того, что сам выбрал хвост и когти вместо гибели или долгого сна. Но если бы я не проснулся - что ждало бы других? Дюну, Броню, сыновей Горы - разве их путь дальше не стоит одного отступления от правил? И разве не твоими глазами смотрела в мои зеленоокая Энид?

Добрые духи, какую же я несу чушь…

Но ты все равно… прости меня. За то, что сделано и не сделано.)

Шаги жрицы он скорее ощутил, чем услышал, слишком уж она была тяжела.

- Твоя мать не желает видеть тебя, воин?

- Моя мать давно в свите Белой матушки, Мудрая, - тихо ответил Искра.

- И это правильно.

- Я знаю…

- Тогда о чем ты грустишь?

- Я не понимаю, верный ли путь выбрал, - так же тихо, с усилием выталкивая слова из горла, проговорил сын Бури.

- Выбрав путь, каждый хоть раз в нем сомневается, будь он Вожаком, Кровавым или самим Черным воином. И каждый меняется с каждым шагом, внутри и снаружи - главное, чтобы наружное всегда было в подчинении у внутреннего.

- Благодарю тебя.

Искра поднялся, все еще склонив голову. Грива чуть касалась одной из массивных балок. Самка величественно двинулась прочь.