Туман

Где бродить только нам, мужикам!

Где не любят слова и ужимки.

Где, похожая на самолет,

Над костром пролетает снежинка,

Как огромный седой вертолет.

========== Бедный мой малыш, кто тебе сказал, что живой цветок тверже, чем металл? ==========

Туман лежал ничком на теплом камне и урчал. Не урчать, совершенно недостойно, и не вздрагивать он не мог.

Все было просто – генмод линял. Биотехниками задумывалось, что проходить этот процесс будет быстро, в течении какой-нибудь недели. Так он, в общем и проходил, но пережить неделю линьки было настоящей пыткой. Старая шкура в прямом смысле повисала на бойцах лохмотьями, отрывать которые было очень больно, а ходить, уподобившись неведомому кусту – неблагообразно и… чешется в общем. Так чешется, что проще оторвать и потом пару дней промучиться со сверхчувствительными полосами и пятнами.

Наставники над линькой своих подопечных прогнозируемо и регулярно потешались. Рядом с Имлерихой и Кейаном Туман честно пытался не показывать слабости и отщипывать первые лоскутки незаметно, но на третье утро проснулся и обнаружил, что распушился. Распушился, как белая хризантема, лепестки которых охотно собирал и сушил ведьмак. Туман едва не взвыл от раздражения и неодолимого желания почесаться, тихо встал и…

- Идем, - приказал сидящий на валуне Имлерих.

Приказ есть приказ. Он последовал за лидером до излучины реки, на которой солнце уже начало раскалять гальку.

- Ложись.

Туман скользнул на землю, настороженно оглядываясь. Ничего опасного не наблюдалось. Вроде бы.

- Я сказал ложись, а не маскируйся, - промурлыкал голос демона, - расслабься, Ит’чард.

К своему ужасу Туман ощутил, как ему на спину наступили. К ужасу, потому что когти лесного духа залезли под особенно большой лоскут и царапнули шкуру, а лежать следовало, наверное, совершенно неподвижно.

Имлерих переступил, - еще одно царап-царап, - и уселся генмоду на задницу, судя по ощущениям, скрестив ноги и подавшись вперед.

- Расслабься. Разве я хоть раз причинил тебе вред… в здравом разуме?

Туман хотел ответить, но вместо этого почти по-кошачьи мяукнул, потому что пальцы лешего залезли под «хризантему» и осторожно-осторожно погладили обнаженную свежую кожицу.

(Только этого не хватало… Позорище…)

— Перестань… Со своей природой поделать ничего нельзя. Поэтому можешь кричать, мурчать, издавать любые другие звуки, дергаться и даже сбросить меня в реку. А я постараюсь избавить тебя от неприятных ощущений. Эльфы, конечно, не линяют, но сделать друг другу приятно для нас вполне обыденный процесс…

Когти скользили между полосами старой и новой кожи, отделяя одну от другой. На краткие мгновения спину Тумана покалывала боль, но ее тут же сменяло блаженное чувство свободы и осторожное почесывание (сам бы он уже десять раз изодрался вкровь). Поглаживание, почесывание, секундное натяжение и ощущение, как сползает полоса кожи. Поглаживание – и так по кругу, по всей спине, по бокам, по рукам…

—Ремень сними. Или ты под ним линять не собираешься?

Туману не хватило дыхания сказать, что линять, особенно таким образом, он собирается абсолютно везде, только бы не прогнали. Он мурлыкал, расстелившись по камешкам, как большой половик своеобразной формы. Да, все происходило против любых правил, унизительно и недостойно, но менять эти полчаса на сто удачных охот и даже на полноценное окропление Туман ни за что бы не согласился.

Обдирая Тумановы задние конечности, демон еще и прошелся по перенапряженным мышцам. Правда, коснувшись стопы, он все-таки словил непроизвольного пинка и выкупался. Туман виновато сжался, глядя на вылезающего мокрого лидера.

- Брыкаешься, как единорог, - но в голосе Имлериха не было гнева, только смех, - переворачивайся, я намерен закончить.

Выше пояса с «закончить» все было уже привычно и настолько восхитительно, что Туман чуть не растекся амебой. Он даже не задумался особенно, когда тонкие, неимоверно сильные пальцы перебирали мягкие складки кожи под нижней челюстью. В этом моменте был восторг абсолютного доверия, который Туман не мог себе представить раньше: ведь Имлериху ничего не стоит разорвать ученику горло, но он никогда этого не сделает.

А вот ниже пояса… Странное ощущение примерно там появилось в теле Тумана впервые. Оно не было неприятным, но… оно подтачивало самоконтроль куда сильнее, чем проклятая почесуха линьки. Боец вздрогнул, попытался взять ощущение под контроль, и не преуспел. Имлерих смотрел не него сверху вниз с улыбкой, но своего труда не прекращал, медленно спускаясь к источнику ощущения.

Туман приподнялся на локтях. Тело почему-то подчинялось с трудом, слишком зажавшееся, почти окаменевшее, то ли от предвкушения чего-то необычного, то ли от страха перед ним же. В промежности, ниже привычного бугра появились два пульсирующих выступа.

— Что со мной такое? –спросил боец мысленно, даже не решившись задать этот вопрос вслух.

— Не знаешь? Раньше никогда не сталкивался? – удивился демон, продолжая чуть ли не с удвоенной осторожностью убирать линялую шкуру с внутренней поверхности бедер. Каждое его прикосновение отзывалось, словно импульс шокера.

— Нет…

— Сексуальное возбуждение. Иными словами, тебя постиг гон.

— Но мы…

— Среди звезд вас, скорее всего, поили специальными зельями, их изготовить несложно. А здесь, да еще получив приятные ощущения…

Туман рухнул назад, сильно треснувшись затылком об камень, но даже не почувствовал этого. Какой ужас… Он, получается, только что продемонстрировал свою… готовность, чтоб ей провалиться, лидеру и вожаку их маленького отряда? Отлично! Дальше просто некуда! Непонятно только, почему Имлерих его еще не убил. Он ведь не мог не чувствовать нарастающего напряжения, сидя практически… на этом!

— Бедный-бедный мальчик…

Туман едва расслышал совершенно беззлобную мыслеречь за голосом собственной вины.

— Мальчик, которого не научили быть собой… Позже мы найдем какого-нибудь хорошенького суккуба, который сделает тебе приятно, а пока поступим с тобой, как с особенно любвеобильной гончей… Эти существа великолепны во всем – сильны, храбры, неутомимы, но как только начинается гон, а рядом нет пары… получается весьма печальное зрелище. Но если рядом есть эльф…

Раскаленная волна подбросила Тумана вверх, заставила выгнуться, почти встать на мостик, сбрасывая с себя смеющегося духа леса. Упасть обратно, - именно упасть, а не плавно опуститься, - ему не дали – демон подстраховал под спину, уложил. Неожиданно сильно прижал ладонью, опираясь на судорожно хватающую воздух грудь воспитанника, и снова свободной рукой провел вдоль ребер и вниз. Сперва Туман бился, - кажется, даже кричал. Потом просто распростерся, ощущая усталость и угасающее тепло. Бездумно подставлялся когтистым рукам, лишавшим его остатков старой кожи и дарившим такой непривычной лаской…

То, что Имлерих закончил, Туман понял только когда леший улегся рядом, и солнечный зайчик от его глаза-самоцвета заставил прищурится.

— Понравилось?

- Понравилось, - согласился боец, глядя в небо. Внутри стремительно разрасталась пустота – лучше уже не будет. Никогда не будет, наверное.

Имлерих с задумчивой улыбкой наблюдал за найденышем.

- Я оскорбил тебя, - так же тихо и ровно проговорил Туман.

- Меня? Разве?

Туман смущенно фыркнул – описать то, что он только что позволил себе при лидере, слов не находилось.

- Ох, Туман-Туман… gwen vatt’ghern, дитя небес, белый демон, осколок льда… - задумчиво прошептал дух леса. – Знаешь, если твои безмозглые сородичи явятся сюда, я убью их. Разорву на узкие ленточки и развешу по деревьям в назидание остальным…

- Меня?

- Тебя? Кто говорил о тебе? Ты меня вполне устраиваешь. И еще… знаешь, мне всегда нравилось быть первым. Во всем.

Генмод медленно выдохнул, чтобы не издать ни звука. Ну, если рассматривать ситуацию так… все равно она на редкость неприглядная! И в то же время отстраниться от руки Имлериха, вернувшейся на его бок Туману не хотелось. Это было неправильно, но слишком приятно.