Туман

О, не с тобой ли все пропавшие, погибшие в горах,

Что обрели покой там, где пляшут ветры под твоей рукой

на грани ясного утра?

Господином Горных Дорог назову тебя, облака

Кружат стаей перед грозой.

Наша кровь уходит в песок, позабудь ее, и она

Прорастет тугою лозой.

Я хотела остаться с тобой,

Я уже успела посметь.

Пахнет снегом, прозрачная боль -

То ли даль, то ли высь, то ли смерть…

Пусть укроет цепи следов моих иней,

Чтоб никто найти их не мог.

Кто теперь прочтет подо льдом твое имя,

Господина Горных Дорог?..

========== И что за дело Стороне, когда стоишь спина к спине? ==========

Рывок с огромным трудом оторвал голову от очень твердого камня. Она гудела, как большой улей, в котором все жесткачи решили станцевать для матки. Все тело затекло и болело, насколько вообще могло болеть.

Кровавый сжал и разжал пальцы. Шевельнул плечами, переждал заряд боли, попробовал снова. Он мог двигаться.

С тихим стоном Рраш-Ар сел. Сделать это было почти так же трудно, как понять, где он оказался и почему. Ах, да…

Когда Туман сорвался в стремнину, Рраш едва удержался сам. Видел, как генмода швырнуло на большой камень. Видел, как последний раз мелькнула в воде белая грива. И остался висеть в гордом одиночестве.

Висеть в гордом одиночестве было на редкость хреново. Позорнейшим образом вспоминалось, что вдвоем было и теплее, и как-то надежнее. Не то, чтобы Рраш-Ар проникся к белокожему приязнью, но даже Ровный под конец признал и одобрил его действия.

Момента, когда собственные пальца Рывка разжались, и он улетел спиной в поток, охотник не запомнил – где-то после вскрика Рубина «Просвет! В облаках просвет!». Дальше мир утонул в красноватой, под тон скал, стихии. И вот теперь…

Рраш огляделся: ничего знакомого. Похоже, вода постаралась и утащила его неведомо куда. С трудом воздев себя на дрожащие ноги, воин поплелся вверх по широкому ручью, в который успела превратиться река. Небо сияло тусклым золотом: солнце уходило за горизонт. Камни оделись паром и едва не шипели, превращая ландшафт в настоящую баню.

Ни Ровного, ни Рубина, ни следов их присутствия не было видно. Хорошо еще, что перевязывал Старший на совесть, и даже мокрые, тряпки удерживали раны закрытыми.

За следующей грудой камней Рывок увидел что-то белое и захромал туда.

Предметом оказался Туман, лежащий между валунами. Рраш подошел вплотную.

Генмод по факту висел поперек небольшой скалы головой вниз. Тело его как-то неестественно подрагивало, словно от разрядов шокера.

Рраш почувствовал, как топорщатся косы.

Белокожий явно был на самом краю смерти, «тей-де», как говорил Путь, и ничего красивого или героического в этой смерти не было. Было мерзко и грустно, потому что, по всем законам на этом проклятом камне полагалось висеть Рывку, сыну Орды, Кровавому из клана Ровного.

Воин заставил себя подойти. Сжав челюсти и собравшись, взялся за поясной ремень Тумана и потянул на себя. Тело подалось неожиданно легко, сползло, всем немаленьким весом рухнуло на Рраша – тот едва успел отстраниться. Теперь у его ног Туман лежал, как добыча. Глаза закатились, скобы на груди повылетали и рана разошлась, словно рот, обнаживший в усмешке белые кости. Дыхание слабое, и все те же мелкие судороги видимо пробегают по мышцам.

Как любой охотник, Рраш привык руководствоваться показаниями приборов и использовать аптечку, но сейчас под рукой не было ни того, ни другого. Что делать вот так, без автоматики, он не знал. Наверное, нужно было добить, но… Черный воин принимает только тех, кто пал с оружием в руках, а оружия у Тумана не было. Наруч так и остался торчать в расселине, а копье отняла река.

Рывок присел над умирающим на колено. Убрал серые, словно седые лохмы гривы с лица. Голова Тумана дернулась, на долю секунды он прижался к когтистой руке щекой, словно просил защиты. Рраш отдернул пальцы, смущенный до крайности. Генмод неразборчиво прошептал какое-то слово, может быть – имя.

Рраш сгорбился. Сел рядом на камни. Он не мог заставить себя ударить, и стыдился этой слабости. Это было бы хуже убийства самки – все равно, что вогнать сталь в беспомощного малька.

- Эпическая любвеобильная зловредная курва!

Рывка словно подкинуло на месте, и в следующую секунду он развернулся на голос в стойке и с раздвинутым в боевое положение копьем.

По ту сторону ручья был уман. Причем уман не только был, но и очень быстро шел к Кровавому и генмоду, почти бежал. В руке у него имелось длинное легкое стальное оружие, что-то вроде прямого ксанга.

Рраш-Ар зарычал, вызывая добычу на поединок по всем правилам.

— Потом. Если захочешь. А пока отойди, будь так любезен.

Голос умана на этот раз прозвучал у Рраша в голове, и слова его были совершенно понятны. Кроме того, Рывок узнал и его, и его клинки – несостоявшаяся добыча из новых охотничьих угодьев снова оказалась перед воином.

— Ты что, совсем спятил? – то ли удивился, то ли рассердился уман. – Ему хреново, а ты тут железом машешь. Не можешь помочь, так хоть не мешай!

— Туман на Последнем Пути, - попытался объяснить Кровавый. – Он уже уходит к Черному воину.

— Вот я и хочу ему помочь, чтобы этого не случилось. И прошу – отойди со своей железякой. – Странная добыча убрала свой меч за спину. – Видишь, я оружие спрятал, ничего плохого ему не сделаю.

— Неправильно мешать кому-то на пути к Черному Воину, - пояснил для особо тупых уманов Рывок. – Так нельзя. Плохо только, что он умирает жалко. Без оружия. Не в бою.

— Да я вообще не хочу, чтобы он умирал! Я его лечить собираюсь!

— Это тоже неправильно, - упрямо нагнул голову воин. – И я не позволю тебе это сделать. Здесь должен лежать я, а не он.

— Замечательно… - Оказывается, уманы тоже умеют рычать и шипеть. – Здесь должен лежать ты, но в благодарность ты, паршивая ящерица, сам ни черта не делаешь, и мне не даешь. Ну, тогда остается только один вариант…

— Какой вариант?

— Надрать тебе задницу!

Рраш-Ар снова взревел и бросился в атаку. Уман уклонился, выхватил свой клинок и вдруг вытаращился Рывку за спину.

— А это что за пакость?

Охотник настороженно замер. Отвлечение внимания? Воины обычно этот прием не используют, но что знают уманы о чести? Нет, позади в самом деле что-то движется…

— Ложись!

На свое счастье, Рраш подчинился сразу. Над его головой нечто рассекло воздух и умчалось, оставив за собой сладковатый запах. Поднимался охотник уже медленно и осторожно.

С каменного гребня неторопливо спускалось (сползало? стекало?) нечто, больше похожее на морскую звезду и слизня одновременно. Концов (лап, ложноножек, щупалец) у него было штук шесть, причем каждый оканчивался щелью. Ближайшая щель неторопливо раскрылась и в воздухе опять свистнул ароматный язык.

На этот раз воин, который был к чудовищу ближе, встретил язык наконечником копья. Оружие дернуло, но кончик, увенчанный толстым и даже на вид липким шариком, покатился по камням. Язык втянулся в рот, но существо даже не дрогнуло, продолжая свой неспешный путь. Когда из того же рта он выдвинулся снова, на обрубленном конце уже набухал новый шар, просто меньше предыдущего.

Рывок подумал, что в одиночку с таким количеством «голов» противника будет тяжко.

— Попробуем разобрать в два клинка? – тут же предложил уман.

На миг заколебавшись, охотник кивнул. В конце концов, кодекс предполагал распознание чести в других и совместный бой с опасным противником, а тварь однозначно была опасной. Наверное, не хуже жесткача.

— Расходимся? – предложил Рраш.

— Нет смысла, эту на два противника не растянуть. Можем идти вместе, считай спина к спине.

— Можно, - согласился Рывок. Уман действительно говорил здравые вещи.