Туман

- Задержать. Отвлечь, чтобы не пошли за вами, но не уверен, что выйдет. Поэтому торопитесь.

Они не спорили. Оба воины, понимали, что нового противника генмод знает лучше, и зря говорить не станет. Оба не хотели уходить, оставляя товарища в заслоне, это было видно по застывшим лицам.

- Может, мне остаться? - неуверенно спросил ведьмак.

- Или мне? Я-то в пути в любом случае обуза.

- Ты не можешь стрелять, но можешь оседлать любого зверя, - очень ровно ответил Туман. – Верхом будет быстрее. И из двоих хотя бы один доберется.

- Долг велит одно, а сердце – другое, - тихо произносит Да Рео. – Va fail, Туман. Возвращайся скорей. Идем, Кейан.

Генмод переключился на наблюдение за кораблем и его окрестностями, а шаги друзей быстро стихли. В то, что они донесут предупреждение до Кйоллаха (и демона леса), Туман верил. В то, что сумеет удержать охотников от броска по следу, - тоже. Если ему повезет, придется принимать бой с толпой молодняка, недавно окропленного, и несколькими наставниками. В таком случае он, пожалуй, управится и сам. Если ему не повезет, в составе высадки будет вожак клана. Или арбитр. Или несколько арбитров, а против них с одним Вьюнком остается только продержаться подольше.

С вершины дерева открывался замечательный вид на мерцающий маскировкой звездолет. Туман расслабился, концентрируясь на звуках – ага, вот, появились. Приблизились. Минимум двое тяжеловесов, точно не молодняк. Навстречу им от корабля отделился рябящий сгусток пустоты – видимо, пошел процесс подробного доклада.

Туман понимал, что еще несколько минут, и его возьмут сканерами. Поэтому притворяться веткой перестал и широко прыгнул вниз и в сторону.

Охотники отреагировали правильно – развернули полумесяц и двинулись на потенциальную добычу. Не скрываясь, Туман миновал несколько крон, и только потом спрыгнул на землю. Рука привычно ушла назад, обнимая кожаную спираль на рукояти. Из зарослей одна за другой возникали мерцающие фигуры и отключали маскрежим. Генмод улыбнулся. Не зарычал, как от него ждали, не выкрикнул формулу вызова, но и не склонил покорно головы. Вьюнок грел ладонь.

- Сложи оружие, - рявкнул самый рослый яутжа.

- Кто-то из вас безоружен? – ответил Туман, плавно отступая, чтобы не дать замкнуть круг.

- Сложи оружие! – уже с угрозой потребовал воин, судя по возрасту и количеству колец на косицах, старший кровавый. – Ты пришел в чужую землю охоты. Отдай оружие и следуй на суд Вожака.

- Не вы мне его дарили, не вам и отнимать, – выгадывая время, сказал генмод. Пятеро Старших кровавых, трое просто Кровавых, причем молодых, включая парня с погнутой маской, который нападал на эльфа. Не лучший расклад.

Один из старшеньких насмешливо щелкает и рычит формулу вызова, делая шаг вперед и раскладывая копье. Пока все идет так, как выгодно Туману – им занялись в первую очередь, не считая двух уманов-беглецов серьезной проблемой. Они, вероятно, рассчитывают проучить и прогнуть под себя зарвавшегося младшего. И вряд ли поняли, что нашли модификанта.

Туман превращает выдох сквозь зубы в шипение и делает шаг навстречу – вызов принят. Пока не наращивает скорости, осторожно пробует оборону врага первыми выпадами.

Старший самоуверен. Он охотно использует собственную массу и больше финтит, чем действительно бьет. На очередном шаге он закручивает очень сложную комбинацию ударов, а Туман, резко ускорившись, подсмотренным у Кейана приемом почти расстилается по земле и бьет снизу вверх, раскроив хвастуну брюхо. Несмертельно, но в ближайшие пару часов этот не боец. Добить сейчас, возможно, и имело бы смысл, но тогда начнется серьезный бой. А его даже генмоду не выстоять. Поэтому Туман просто отпрыгивает, позволяя воину отойти со склоненной головой.

Кто-то удивленно щелкает под маской.

Темнокожий охотник на эльфов оглядывается, словно говоря – вот, видите?

Следующим нарывается на неприятности молодой Кровавый, внепланово, сразу видно – очень захотелось. Его генмод ставит на место быстро, оставляя правую руку висеть на тоненьком лоскутке мяса.

Третий противник уже ведет себя куда осторожнее, танцует, уклоняясь от немыслимой смеси традиционных и ведьмачьих ударов. Туману нравится этот бой, несмотря на всю опасность ситуации. Боец тяжел, но довольно подвижен, немолод и опытен. Он меняет темп атаки, направление и дистанцию. Оба уже слегка попятнаны – у охотника плечо, у генмода грудь.

Краем глаза Туман видит движение, начинающееся в рядах наблюдателей. Темнокожий и затем сам его противник недовольно взревывают – начинается рукопашная атака, достойный поединок превращается в свалку.

В свалках Туман уже поднаторел за неполный год ведьмачества. Что гули, что охотники при всей своей разумности нападают группой, но каждый видит добычу только своей. Поэтому о слаженности работы и взаимозащите можно забыть, чем белокожий злостно пользуется. Он скользит в самом водовороте схватки, где длинные копья и широкие движения яутжа мешают друг другу, хотя больше выводит из строя, чем убивает – на финальный удар времени не хватает ни разу.

Наконец, Туман вырывается из остатков живого водоворота. Взвизг сетемёта он, разумеется, слышит, перекатывается по земле, но сразу же бьет второй, третий, четвертый – и в тело врезаются нити, стискивают, роняют в траву. Вьюнок остается там, а его тащат в корабль. Судя по раскатам командирского рыка, оставшихся доходяг ждет разбор полетов.

Тумана так и швырнули свертком в обычный карцер – не самое худшее место на свете, если разобраться. Пришли не так чтобы скоро, но все-таки на погоню и убийство уманов потребовалось бы больше времени.

Двое Старших кровавых подняли кокон и снова куда-то поволокли.

(Скорее всего, на суд Вожака)

Страха не было. За плечами Тумана не стояло никого, чья боль была бы ужасней собственной, а к своей за годы на станции он притерпелся.

(Легкий ветра вздох – смерти нет.

Тот, кто пламя сам, не сгорит в огне…)

Песню на привалах иногда напевал Имлерих, а почему вспомнилась сейчас? Наверное, потому что сейчас Тумана попытаются сжечь в огне чьего-то гнева. Вот только этот гнев больше не имеет над ним власти. Какая разница, что решит чужой вожак, если он чужой?

Каюта оказалась просторной, украшенной – настоящий зал для приемов. Вожак, громадный самец, хмуро созерцал носильщиков и доставленного ими пленника.

- Развязать. И вон…

- Как скажешь, Ровный.

Ровный, значит. О нем Туман слышал краем уха, но вроде бы только уважительное.

Сеть распустилась, а Старшие быстро вымелись за дверь. Туман поднялся. Быстро обежал глазами помещение, но в позу ожидания и подчинения все-таки не стал.

- Ты говоришь, или только шипишь, как Жетскач?

- Говорю, если нужно.

- Тогда встань, как положено, и отвечай, кто ты и чьих кровей.

Как положено, белошкурый так и не стал. Чуть склонил голову, но так и не поклонился. Не то, чтобы Ровного это особенно раздражало, но было непривычно.

- Я Туман. Ватт-гъэрн, - явно чужое слово на незнакомом наречии. Перевод последовал сразу. - Уничтожающий чудовищ.

- Кто дал тебе право вмешиваться в охоту чужого клана?

- Твой клан напал на мой дом. - На слове “дом” слегка запнулись, но все равно оно было сказано.

- Поясни. Для меня новость, что мои воины напали на сородича, и еще большая новость, что у самцов яутжа, оказывается, есть дома, - с откровенным сарказмом протянул вожак. - Мне, например, рассказали иное. Напал ты.

- Мой дом здесь. – В голосе изгоя явно слышалось упрямство, а вместо «дом» должно звучать нечто-то другое, может быть, «клан», - И те, кто его населяет. Напали на них - напал я.

- Как же интересно! – Ровный начал расхаживать взад-вперед, неторопливо, размеренно и угрожающе, ухмыляясь при этом. Обычно увидев лидера в таком настроении, молодые воины съеживались и старались не привлекать к себе внимания. - Я не привык повторять дважды, но на этот раз сделаю исключение. Итак. Спрашиваю еще раз. Второй и последний. Чьей ты крови?