Страница 10 из 13
– Ну а он, узнав о побеге дочери, сделал вид, что ее никогда и не было. Может, умерла вместе с матерью в колониях, а Дираин… воспитанница или дальняя родственница, которую выдали замуж и позабыли, к примеру, – подхватила я. – Но, конечно же, начал искать ее. Денег у него хватало, наверняка он нанял лучших сыщиков и напал-таки на след беглянки. Думаю, он смирился бы, узнав, что она вышла замуж или служит машинисткой в конторе, но такой удар по репутации!.. Он боялся того же, что и Аден… будем уж называть ее так: кто-нибудь мог узнать ее – бывшие подруги по пансиону, соседи, знакомые. Ну а если всплывет ее настоящая фамилия, позора и вовсе не оберешься!
– И, выходит, он решил избавиться от беспутной дочурки? – пробормотал Виаторр, отталкивая мою руку – я машинально перебирала густые пряди у него на макушке. – Своими руками?
– Да. Видимо, у него уже разыгралось какое-то расстройство… а может, это был его собственный кодекс чести, он же человек старой закалки и сурового воспитания, – пожал плечами Виалисс. – Поручить кому-то тюкнуть ее по голове в темном переулке, придушить и утопить тело в реке, да хоть пырнуть ножом он не мог. Во-первых, всегда есть риск, что исполнитель не справится и жертва выживет. Во-вторых, исполнитель может начать шантажировать нанимателя. Наверно, там было еще и в-третьих, и в-пятых, и в-двадцатых, но речь не о том. Вирфор постановил убить дочь лично – и он это сделал, когда Аден в последний раз показала ему задницу.
– Но как он исхитрился? – Виаторр поднял голову. – На глазах у всего зала…
– Да нет же! Все смотрели на сцену! – постучала я его по лбу. – И он долго готовился, ходил не только на те спектакли, в которых участвовала Аден, чтобы создать образ завсегдатая, а заодно выбирал подходящее место… Прямо под носом у швейцара, за столиком.
– И тот не увидел ружья, ты хочешь сказать?
– Нет. У старика была только трость, – ответил Виалисс, – которую тот клал на столик. Тяжеленная трость. Вирфор даже оставил на столике царапины, чтобы класть ее точно в нужное место.
– Так это было ружье?!
– А ты будто никогда не слышал о стреляющих перстнях и портсигарах, и даже губной помаде! – фыркнула я. – В такой массивной трости спрятать ствол не так уж сложно. А если кто-то удивится ее тяжести, можно сказать, что такой штукой удобно отбиваться от грабителей. Или что тренируешь руки. Мало ли!
– Спусковой механизм там, скорее всего, замаскирован под финтифлюшки на рукояти, – добавил Виалисс. – Вряд ли трость рассчитана более чем на один выстрел, но меткому стрелку второй и не понадобился. И еще, думаю, оружие уже давно покоится на дне реки.
– Кстати, на сцену он вышел без нее, – припомнила я. – Видимо, не хотел привлекать излишнего внимания. Ну а на выходе забрал.
– Вот и всё, – подытожил старший брат. – Аден мертва, старик убедился в этом лично. Честь его не пострадает, можно и успокоиться.
– Угу… – мрачно произнес Виаторр. – Упокоиться, что вернее. Это не конец истории.
– А что там еще? – удивилась я.
– Нэсс Вирфор застрелился вчера вечером у себя дома, – ответил брат. – В записке сказано лишь, что он прожил долгую плодотворную жизнь, умирать дряхлой развалиной не желает, а потому добровольно уходит к дорогим ему покойницам.
– Во множественном числе? – зачем-то уточнил Виалисс, и Виаторр кивнул. – Н-да… переоценил старик свои силы…
– Может, наоборот? Правильно рассчитал? – спросил тот. – И тайна его ушла с ним в могилу… как он полагал!
– После смерти ему уже все равно, – цинично ответил Виалисс. – Не выкидывать же Трикс роман в топку по-настоящему!
– Ну хоть полгода выжди, пусть забудется эта история, – попросил Виаторр, и я кивнула, сказав:
– Там еще править и править. И финал нужен жизнеутверждающий: скажем, пуля разминулась с головой девушки на волосок, а может, она оступилась в критический момент. Отец осознал, какое злодейство едва не совершил, и ужаснулся… Далее следует бурное примирение: она вымаливает прощение, бросает пляски на сцене и становится знаменитой драматической актрисой, а может, выходит замуж и рожает старику внучат… хотя одно другому не мешает. Так лучше?
– Намного, публика любит подобное, – ухмыльнулся Виалисс и вдруг встал и отошел на пару шагов. – Отлично!
С этими словами он бесцеремонно подхватил меня под колени и усадил прямо, а сам сел на пол по другую сторону, скопировав позу Виаторра.
– Положи руки нам на головы, – велел он мне и позвал: – Адита! Адита, ты где?
– Что такое, нэсс? – появилась та в звоне колокольчиков.
– Скажи, мы хорошо смотримся втроем?
– Прекрасно, нэссе! – почмокала та губами. – Прямо как в храме старых богов, где каменная царица сидит на троне, а по бокам лежат львы! Только змеи на голове не хватает вместо короны!
Я свернула шарфик жгутом и повязала им голову. Адита покивала и удалилась, раскачивая внушительными бедрами и довольно намурлыкивая что-то на родном языке.
– Знаешь, – сказал Виалисс, бесцеремонно облокотившись о мои колени, – бросал бы ты свою полицию, братец!
– И чем прикажешь заняться?
– А мы откроем детективное агентство «Виа-Трио!» – захохотал тот. – А что? Трикс?
– Отличная идея, у меня всегда будет материал для книг! – одобрила я. – А то в полиции работа нервная, Тори, вон, у тебя уже лысина проглядывает…
– Где?! – перепугался он, поскольку очень гордился своей шевелюрой.
– Попался, – улыбнулась я, а он встал, отряхивая брюки.
– Говорю же, крокодилы, а не родственники… Как вы себе видите работу этого агентства?
– Очень просто, – ответил Виалисс. – Ты будешь главным. А мы с Трикс…
– …займемся расследованиями, – закончила я, и Виаторр, застонав, с размаху опустился на стул. – Ой-й…
– Да… стул пора переименовывать из драматического в травматический, – философски произнес Виалисс, глядя, как брат с руганью выбирается из обломков мебели. – Что ж ты так неосторожно-то?
– Так, – сказал Виаторр, немного успокоившись и изучив останки стула, несшие на себе следы многочисленных починок. – Вы что, всё это время, когда я бесился… подсовывали мне уже сломанный стул?!
– Ну не целые же портить, – невозмутимо ответила я.
– Короля играет свита, – поучительно сказал Виалисс, подумал и добавил: – И трон.
Мы переглянулись и захохотали на три голоса.
Могучие мужские руки терзали мое тело; то прикасались нежными ласкающими движениями, скользя по умащенной душистым маслом коже, то властно, с силой сжимали, исторгая из моей груди стоны мучительного наслаждения и крики боли…
– На сегодня всё, нэсс, – густым басом сказал Дарифа и напоследок исполнил смачную барабанную партию на моих ягодицах. Ладони у него размером с разделочную доску, так что звук получился звонкий.
– Хулиган, – сказала я, села и довольно потянулась. – Вот спасибо! Как новенькая!
– Ну так, – довольно ухмыльнулся он, подавая мне большую махровую простыню, – еще дед научил… Нэсс всё сидит да сидит на месте, не то что в Джамане. Этакая разминка ох как нужна…
Дарифа тоже приехал с нами из Джамана. Там-то он был на все руки мастером, а тут его руки неожиданно оказались на вес золота – громадный джаманец владел искусством массажа, да не местным, а тем, который практиковали поколения его предков. Разумеется, все мы пользовались его услугами, не запрещая, впрочем, подрабатывать на стороне. К нынешнему моменту Дарифа (не без нашей помощи и протекции, разумеется) открыл собственный массажный кабинет и в очередь к нему записывались за недели, а то и месяцы!
И, вопреки слухам, никаких услуг, помимо лечебных, он не оказывал, считая белых женщин слишком вялыми и худосочными: такую пальцем ткни – сломается, а если не пальцем? Да со всей ифрикийской страстью? Этак любительницу экзотики хоронить придется, и не исключено, что в закрытом гробу…
Впрочем, я слыхала, парочке искательниц приключений все-таки удалось склонить Дарифу к грехопадению. Не знаю, чем закончилось дело, вроде бы темнокожих детишек в округе не появлялось… Я даже догадываюсь, почему: увидев красавца-джаманца во всей его первобытной мужской красе и, так сказать, с боевым копьем наизготовку, дамы, вероятнее всего, предпочли спастись бегством. Сам же Дарифа ничего не говорил, только ухмылялся во весь рот и шел к Адите или еще какой-нибудь из наших туземных служанок, благо их у нас хватало.