Страница 6 из 10
«Остались те, кто сдался им заранее».
К концу десятой минуты в теле маленького Марка я настолько проникся всей этой безысходностью, что мне начало казаться, что теперь так будет всегда. Не будет теплого дома, привычных вещей, не будет горячего шоколада из кофейни и вкусных булочек, которые пекла мама… Так, стоп, это были уже не мои воспоминания. Это были воспоминания мальчишки, потерявшего родителей в день своего одиннадцатилетия. В инструкции об этом не говорилась, но уже второй раз мое сознание самым хаотичным образом сливалось с сознанием моего воплощения. Это было пугающе, но для книги – как нельзя кстати.
Сработал таймер автоматического возвращения, и я очнулся от этой жуткой реальности, как от кошмарного сна. Сердце билось словно колокол, а ладони были мокрыми от пота. Я встал и распахнул шторы, чтобы убедиться, что с неба не сыплется пепел. За окном светило солнце, автобус под номером сто один отъезжал от остановки, попыхивая газком, а группа школьников вывалила из минимаркета с чипсами, газировкой и прочей дрянью, которую им наверняка запрещают родители.
– Родной Вологдинск, – прокомментировал я, ощущая, как разгоняется мрак на душе. И тут же кинулся назад к письменному столу: нужно было срочно зафиксировать пережитый опыт, пока воспоминания еще свежи.
***
Следующие три часа я провел за записями. Подробно, словно следопыт, я описывал все, что пережил в шкуре Марка, добавив от себя несколько подробностей. Когда закончил, на окнах соседнего дома уже играли солнечные блики – этот длинный, невероятно длинный день подходил к концу.
Я запихнул в карман бумажник, закрыл дверь на замок и выбежал из подъезда – счастливый и одухотворенный своей работой. Хотелось немного пройтись, к тому же, я был невероятно голоден. В десяти минутах от моего дома располагалась известная сеть МакСомнальдс; в обычные дни я избегал фастфуда и предпочитал готовить дома, но сегодня хотелось набить желудок чем-то жирненьким. Во многом сказалось ощущение постоянного голода, которое испытывал Марк; сам же я рос в обеспеченной семье и даже в университетские годы не голодал.
Взяв традиционный «студенческий» набор – чизбургер, картошку фри и колу, – я направился за свободный столик. Успев прожевать всего один кусок, я понял, что совершенно нахально пялюсь на молодую девушку напротив. Она сидела, уткнувшись в телефон, а рядом стоял нетронутый стаканчик с кофе. Длинноволосая шатенка с глубокими синими глазами была похожа на известную актрису, имя которой я так и не смог вспомнить.
Она была красавицей. Немного не дотягивала до модельной внешности, но так даже лучше. Естественнее. Заметив, что я таращусь на нее, словно какой-нибудь школьник на модель из «Пентхауса», девушка не смогла сдержать улыбки.
«Так, нужно срочно что-то предпринять», – твердо решил я, забыв о путешествиях между мирами, оккупированных вселенных и собственных воплощениях.
Но, как назло, в голову не приходило ничего оригинальнее, чем скромно вручить ей свою авторскую визитку.
«Не смей, идиот!» – сказал я самому себе и принялся с остервенением дожевывать чизбургер.
Через пять минут незнакомка встала из-за столика и направилась к выходу. Без сожаления оставив недоеденную картошку, я кинулся следом.
– Девушка, а хотите… я вас накормлю? – выпалил я первое, что пришло в голову. – А то что вы только кофе…
Я был готов к провалу. Уже на лестнице леди вдруг обернулась и неожиданно ответила:
– Вообще-то я предпочитаю другие места. – Ее голос был низким и очень приятным, словно кошачий утробный рык.
Я улыбнулся в ответ, и уже через пятнадцать минут мы спонтанно ужинали в классической кофейне с идеально треугольными чизкейками, дорогой посудой и ненавязчивыми официантами.
Девушка звалась Викой, за плечами имела переезд из Уфомска, три курса факультета психологии в Вологдинском педагогическом, кошку Анюту и – неожиданно – черный пояс по тхэквондо. Она мечтала увидеть норвежские фьорды, северное сияние и новый сезон «Битвы тронов», который ждала без малого половина планеты. Но самое удивительное – слушать Вику было легко и приятно, настолько, что почти не хотелось перебивать своими избитыми рассказами а-ля «как я стал писателем».
По завершении вечера мы обменялись телефонами, я проводил ее до станции метро (мог бы и дальше, но жила она аж в Новодевкино) и даже подержал за предплечье, недолго, секунд тридцать. Домой я завалился совершенно счастливый, улыбающийся и немножко пьяный. Я уснул до того, как голова коснулась подушки, а труд про пришельцев так и остался лежать на столе без контрольной вычитки.
***
На этот раз таймер был установлен на разрешенные тридцать минут. Удобно устроившись в кресле, я глубоко вздохнул, бодро кивнул своему отражению в зеркале и нажал на кнопку…
Мы были за городом. Марк и двое взрослых брели по полю, заросшему высокой травой. Когда-то на нем выращивали зерно, но с приходом иных до сельского хозяйства никому не стало дела.
По правую руку стояли брошенные деревянные дома: окна были выбиты и зловеще чернели в густых сумерках. Прямо по курсу простиралось бескрайнее поле, утопающее в молочном тумане, а позади грозно надвигался лес. И нет, «грозно» было не просто эпитетом: кожей маленького Марка я ощущал опасность, исходящую от этого леса. Они таились там до поры до времени.
Мужчина шел напролом, точно танк, а вот женщина все время оглядывалась – должно быть, тревога подгоняла и ее.
Я буквально валился с ног. Все, чего мне хотелось, – это поскорей найти какой-нибудь стог сена и забиться туда, подальше от всех бед. В какой-то момент мне показалось, что я вот-вот отключусь: сознание снова стало подвижным, точно сбитая кегля. Но неожиданно возникший низкий гул буквально придавил нас к земле.
– Марко! Орлодно но го! – закричал мужчина. «Беги, Марк!»
Из последних сил я бросился вперед, подгоняемый диким иррациональным страхом. Гул надвигался из-за леса, но у меня не было времени, чтобы обернуться. Вы спросите: с чего бы мне бояться, ведь все это было нереально. Для Яна Монастырского, сидящего в отключке в своем кресле, определенно да. Но для маленького мальчика Марка – это жизнь, которая может оборваться в любую секунду. Кто я такой, чтобы перестать бороться за нее?
Да и страшно, черт побери, было до жути.
Даже отдавая себе отчет, что в этом мире я, как в компьютерной игре, не смогу погибнуть «взаправду», не хотел умирать. Боялся увидеть то, что не смогу забыть, боялся, что моя и без того не совсем адекватная психика окончательно свинтит.
Да, в любую секунду я мог приказать НОМАДу отправить меня обратно. Но даже на это у меня не было времени. Все, что я мог, – это бежать через густую траву и туман вперед, к заброшенным домам и спасительным стогам сена.
Позади раздавались странные звуки: словно что-то тяжелое и влажное шлепалось на землю. Мужчина закричал, и тут же умолк, будто бы его придавило гигантской слизистой каплей.
«Оглянись, дурак, оглянись! Ради книги!» – думал я, но тело отказывалось повиноваться. Перепрыгивая через какие-то пни и коряги, я несся к ближайшему стогу сена. Позади меня выла от страха та самая женщина, что дала коврижку, и я понял, что она долго не протянет.
Наконец-то! Убежище! Настигнув влажный от росы стог, я принялся неистово рыть в нем углубление. Движения Марка были рваными и плохо скоординированными – сказывались и возраст, и хронический стресс – но я был поражен тем, что он вообще дошел сюда. Я гордился своим воплощением и понимал, что, случись подобное в моем мире, я, наверное, остался бы сидеть дома у телевизора и ждать приговора.
Добравшись до сухого и теплого центра, забился в сено с головой. Видимость была почти нулевая, поэтому я целиком обратился вслух. Гул становился все громче и громче, женщина продолжала плакать, а влажные шлепки были совсем близко.