Страница 88 из 129
Отстраняюсь от Леама в надежде, что она нас не заметила. Он провожает меня недоумевающим взглядом. А в моей голове мечутся мысли — что же будет, если Палома снова заподозрит, что Леам ко мне не безразличен? В прошлый раз меня прокляла. Что же сейчас может случиться? Немного успокоившись, возвращаюсь к гостям, убеждая себя, что объятья — это ещё не измена.
Когда я захожу в зал, душевные муки снимает как рукой. Немного охмелевшие от «напитка богов» гости расслаблено и ненавязчиво общаются друг с другом. Ореады, дриады[1], океаниды[2] — нимфы, мило любезничают с богами и божественными существами. Атмосфера наполнена флиртом и предчувствием чего-то секретного.
«Теар, поднимись ко мне», — взывает ко мне Аарон. Я поворачиваю голову туда, где расположились боги дома Аида. В черном костюме и с маской на лице Аарон стоит на втором этаже, засунув руки в карманы. Неукоснительно следую его приказу.
Поднимаюсь по лестнице, и перед моим взором открывается картина происходящего под другим ракурсом. Пробегаю взглядом по толпе в поисках знакомых незнакомцев. Вдали от всех в самом углу стоит Астрит, её платье в сочетании с цветом кожи создает незабываемый образ. Она разговаривает с богом. Только один бог мог виться возле неё, как спрут — Пан. Её руки сложены на груди, а голова повернута в другую сторону. Всё её тело выдает, что ей неуютно рядом с Томсоном. Он же, напротив, то ли не замечает её отторжения, то ли делает вид, что не видит этого.
В общей суете удар посоха о мраморную плитку прозвучал, словно раскат грома во время грозы. Всё замолкли. Внимание снова приковано к распорядительнице праздника.
— Древний ритуал почитания богов один из самых старых. Мы чтим традиции. Традиции — это гарантия спокойствия и законности. По правилам сегодняшнего празднования только самый достойный должен выполнить обряд таинства.
К женщине в маске с перьями подошел один из официантов, неся на черной бархатной подушке кинжал, украшенный драгоценными камнями.
Стоя сзади меня, Аарон взялся обеими руками за перила, создавая клетку из лестничного ограждения и своих рук. Я чувствовала его горячее дыхание на своей шее.
— А сейчас начнется зрелище, мисс Эмерсен. Вы не должны этого пропустить, — от его зловещего голоса по телу пробежала дрожь.
Распорядительница взяла кинжал и медленно стала приближаться к одному из гостей. Одетый в чёрное мужчина ничем не выделялся на общем фоне. Но стоило ему поднять глаза, и я тут же узнаю в нём Леама. Внутри всё замирает, в предчувствии чего-то не хорошего. Тем временем женщина с кинжалом продолжает:
— Не окажите ли честь, сын Астерии?
Она протягивает ему оружие. Леам не мешкает, он делает несколько уверенных шагов в центр зала. Тут же раздается громкий животный рев. Сразу четыре человека затаскивают в зал упирающегося быка. Животное сопротивляется, будто чувствуя приближающуюся кончину. Огромные рога покрашены золотистой краской, а на левом боку нанесены ритуальные надписи на древнегреческом языке. Не нужно знать язык, чтобы понять, что сегодня этот бык умрет.
Огромное чёрное создание Пана недовольно сопит, размахивая хвостом, и бьёт копытом об пол. Я знаю, что будет дальше, и не желаю на это смотреть! Ощущая моё волнение, Аарон добавляет:
— Зло живет в каждом из нас. И чтобы его творить, не обязательно быть монстром.
Леам снял пиджак и закатил рукава. Помощники связали животное, обездвижив его. Но быку удавалось дергаться и совершать попытки вырваться. Немалого труда стоит удержать животное на месте.
С высоты второго этажа видно всё до мельчайших деталей. Кинжал в руке Леама играет ярким светом, отраженным в тысяче кристаллов, украшающих главную люстру замка Хайлендс. Взмах кинжала. Нет, я не могу смотреть! Закрываю глаза руками. Предсмертный вскрик животного… Я чувствую подступающую к горлу тошноту.
— Мне не хорошо, я должна уйти, — дрожащим голосом говорю Аарону, который до сих пор держит меня в ловкой клетке.
Он убирает руки, открывая доступ к свободе.
— Только далеко не уходите, самое главное веселье ещё не началось.
Слова летят вдогонку. Под шумные овации довольной жертвоприношением толпы я сбегаю по лестнице на первый этаж в надежде избавиться от отвратительного смрада, издаваемого свежей кровью. Не дышу, боясь не сдержаться.
Выбегаю на улицу и делаю глотки свежего воздуха. В голове начинает проясняться, отпускает неприятная тошнота. В памяти ещё звучит последний рев быка. Так гадко и противно мне никогда не было.
— Мне тоже не по себе.
От неожиданности вздрагиваю. Только сейчас замечаю, что я здесь не одна.
— Так мерзко. Хочется выковырять себе глаза и положить в сейф. Пароль от которого нужно забыть навеки, — говорит Астрит.
— Ты, вообще, сама как?
[1] Дриады — нимфы деревьев.