Страница 36 из 129
Красная липкая влага стекает по руке на землю. Пораненной ладонью касаюсь двери, специально пачкая её. Это ритуал, без которого я не попаду к колдунье. Правой рукой беру ключ из связки и открываю дверь склепа.
Всё окутывает серый мрак. В хибаре ведьмы горят свечи. Наддверная занавеска из маленьких костей неприятно стучит, оповещая хозяйку о моем присутствии.
— Проходи, — слышу голос ведьмы.
Старая дряблая старуха, сгорбившаяся пополам, стоит у котла. Всё её лицо усыпано морщинами, а взгляд вселяет ужас. Цвет радужки настолько бледно-голубой, что растворяется в белой склере. Возникает иллюзия, словно глаз состоит из одного лишь маленького чёрного зрачка. Беззубый рот растянулся в довольной улыбке, заставляя двигаться микроскопические трещинки на лице.
— Заходи, красавица. Я тебя за милю учуяла, от тебя пахнет цветами и итальянской пиццей из ресторана на Второй авеню. Зачем пожаловала?
— Проклятье хочу снять.
Гелло отвернулась и бросила в котёл с отвратительно пахнущим варевом пучок зелёных трав.
— А чем тебе плохо? Тихо, спокойно, никаких тебе любовных мук. Живи в своё удовольствие.
— Это не удовольствие, а пытка. Вся жизнь серая и пресная. Я хочу вернуть то, что у меня забрали. Вы поможете?
— Помочь могу, но что же мне за это будет?
Достою из сумки всё приготовленное для колдуньи. Для неё деньги — не ценность, ими не удивишь. Но ходят слухи, что Гелло трепетно относится к драгоценностям. Швейцарские часы, украшенные бриллиантами — подарок Паломы, отданные мне за ненадобностью; серьги и колье «Тиффани»; пара подвесок, украшенных алмазами, подаренные когда-то Леамом — всё моё богатство, которое я смогла накопить.
— Мелковато будет. Но я возьму в счёт предоплаты, — ведьма подошла к моим сокровищам и сгребла их в охапку, спрятав в карман. — А сигареткой не угостишь?
— У меня нет, я не курю, — растерянно отвечаю Гелло.
— Ну, то что ты не куришь, я знаю. Но сигареты у тебя в сумке припрятаны. Так что, дашь одну или расходимся по домам?
У меня нет выбора. Достаю сигарету из пачки и протягиваю ведьме. В памяти всплывают страшные воспоминания о пророчестве Яньлинь.
Гелло внимательно наблюдает за моими действиями. Подойдя ближе, берёт сигарету и бросает её в зелье. Котёл начинает громко бурлить.
— Ты же понимаешь, что проклятье сильное. За то, что я его сниму, тебе придётся хорошенько заплатить. И одних драгоценностей недостаточно. Магия моя сложная, страшная и плохая. За нашу сделку тебе никогда не достичь Элизиума[1]. Гореть твоей душе вечно на кострах тартара.
— Поняла, — внутри всё застыло.
— Всякая мелочь для обряда у меня есть, а вот нет того, что ты должна добыть сама. Дай сюда нож, которым руку поранила.
Достаю его из сумки и протягиваю Гелло. Она что-то монотонно шепчет, потом опускает лезвие в котёл. Зелье начинает кипеть, а ведьма не прекращает свой колдовской обряд. Она достала нож. Он загорается зелёным светом, а потом становится прежним.
— Возьмёшь нож и своими руками вырежешь сердце ведьмы, которая тебя прокляла, — приказывает Гелло.
В моих венах стынет кровь.
— Как?
— Наживо. У мёртвой вырезать нельзя, нужно чтобы жертва была живая. Или ты уже передумала снимать проклятье?
— Нет. Просто…
— На вот, возьми, — она вкладывает нож мне в руку. — Придёшь с сердцем, будем дальше разговаривать. А теперь проваливай.
— Но я ещё хотела спросить…
Ведьма силой выталкивает меня за дверь:
— В твоих интересах идти обратно, и поскорей. За тобой следует Кер[2]. Нечего его сюда приводить, терпеть не могу этих гадов. Давай, давай!
Со скоростью света выскакиваю из хижины ведьмы и снова оказываюсь на кладбище Марбл, прижимая нож к груди.
Меня отвлёк звук падающих камушков. Оборачиваюсь на шум — чудовище ползёт по забору, словно паук, готовый наброситься на свою жертву. Верховные Боги, что это?!. Кер?.. Чем же я успела досадить одному из них?
[1] Элизиум — аналогия христианского рая в Древней Греции, только находится под землёй, в царстве Аида.
[2] Элизиум — аналогия христианского рая в Древней Греции, только находится под землёй, в царстве Аида.