Страница 34 из 129
Мокрый нос Зефира противно тёрся о моё лицо. Его усы щекотали кожу. Наверное, со стороны происходящее казалось милым, но в действительности — раздражало. Переворачиваюсь на другой бок, в ответ на это комок шерсти тут же меняет дислокацию. Нет, так не выносимо! Он мурчит, как трактор, и трётся об меня. Как ни крути, но кот и мёртвого из могилы подымет. Всё, я сдаюсь! Засовываю ноги в розовые тапочки и бреду на кухню кормить питомца. Кот с подпольной кличкой «Сосиска» вьётся, как спрут, призывно мяукая в предвкушении кормёжки. Только после звука ударов сухого корма о железную миску Зефир от меня отстал. Смотрю на пушистого, тяжело вздыхаю. Прошла целая неделя, а хозяин кота так и не объявился. Но это, скорее, хорошая новость, чем плохая. Не считая утренних побудок, мы с Зефиром создали идеальную ячейку общества. Он ждёт меня с работы, ложится на мои колени и, смотря своими глазами-блюдцами, словно спрашивает: «Как прошёл день?» Переживает, чтобы не перетруждалась, при любой возможности растягиваясь на клавиатуре ноутбука. Как супружеская пара, мы делим с ним ложе, причём его любимое место — спать на моей голове. Теперь лучше стала понимать престарелых дам-кошатниц, отгородившихся от внешнего мира в своих домах. Ведь с животными всё просто! Ты любишь их, а они тебя. И нет никаких проклятий, ревнивых полубогинь, богов, кричащих о любви, и тут же делающих предложение другим. Как жаль, что мы все не коты.
Зефир оторвался от миски с выражением на морде «Ты чё тут стоишь? Ступай уже, мне одному мало!» Оставляю его доедать в одиночестве. А сама иду ловить остатки ночных сновидений. Но не тут-то было.
Нет. Не противный будильник разбудил меня во второй раз. Воскресенье — единственный день недели, когда я принадлежу себе. Не дать мне сегодня выспаться — преступление. В день, когда все божества вселенной отдыхают, я просто обязана ничего не делать, валяться в кровати до последнего и заниматься всякими глупыми мелочами. Но, видно, не судьба…
— Теар, ты как? — делегация из трёх нимф стояла у изголовья кровати.
— Было бы лучше, если б мне дали поспать ещё часика два, — отворачиваюсь, накрывая голову подушкой.
— Мы переживали за тебя, — их жалостливые голоса прогоняют последнюю дремоту. Вылезаю из своего убежища.
— Я тебе сделала кофе, — протягивает чашку Роуз.
Его манящий аромат будоражит моё сознание. Чувствую себя Рокки — мышью из мультфильма «Чип и Дейл спешат на помощь», только моя слабость не сыр, а кофе. С жадностью глотаю чёрный кипяток.
— Только не надо погребальных взглядов. Я ещё не собираюсь умирать.
— Теар, как Палома могла так поступить? Это верх подлости! — говорит Лили. — Ещё и обед молчания. Надо же до такого додуматься!
— Но Палома — не единственная виновница. Леам тоже хорош, он до последнего давал ей надежду. Он её спровоцировал, — слова Роуз вызывают неодобрение у нимф. — Я не оправдываю Палому: то, что она сделала — подло и низко. Я просто говорю, что Леам тоже виноват. Если бы он сразу правильно расставил свои приоритеты, возможно, всего этого бы не случилось. Простите, но как женщина, я её понимаю.
Спокойно попиваю свой кофе, смотря, как разгорается спор.
— Значит так! — говорю жёстко, чтобы пресечь балаган. Так, как разговариваю с подчинёнными на работе. — Во-первых, не желаю слышать никаких дискуссий по поводу случившегося. Если хотите меня обсудить — пожалуйста. Но делайте это так, чтоб я не знала. Во-вторых, не нуждаюсь в группе поддержки. Со мной всё в порядке. Более того, я счастлива. В моей жизни наступила тишина и благодать, чему я безумно рада. Всем понятно?
— Понятно, — хором ответили сестры, удивлённые резкостью тона.
— Мне приятна ваша забота. Понимаю, что вы переживаете. Все хорошо, правда, — уже более спокойно продолжаю. — И дайте мне поспать. Неделя выдалась ужасная, а вчерашний банкет стал апогеем.
Оборачиваюсь одеялом, словно гусеница в кокон, в котором меня никто не достанет. По крайней мере, хочется в это искренне верить. Сквозь плотную материю слышу, как делегация расходится. Но не вся…
— Счастлива? Правда? — голос Астрит звучит сквозь одеяло.
— Вполне.
— И тебе даже не интересно, чем вчера всё закончилось? — высовываю свой любопытный нос из укрытия, а Астрит продолжает: — Ой, что там было! — у неё горят глаза. — После твоего ухода боги ещё около часа разбирались. Когда Фемида вышла, на Паломе не было лица. Досталось же ей, наверное. Бог смерти ушёл, не скажу, что довольный, но не в таком разбитом состоянии, как Палома. Леам был злее Цербера. Думаю, он из своей невесты всю душу вынет.
— Не удивлюсь этому. И что решили?
— В общем, тебя поделили.
— Как?
— Я поняла, что четыре дня ты принадлежишь дому Гемеры, а два — дому Аида.
— Проклятье Эринний! — я была уверенна, что Леам сделает всё, чтобы меня защитить. Теперь понятна утренняя траурная панихида нимф. — Ещё что-нибудь говорили?