Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 68

научила меня читать), чего никогда раньше не было, так как она

всегда была занята отцом, – в нашей жизни снова наступил "ад". И

вернулся "бес". Ибо в конце августа – когда для меня уже были

куплены и школьная форма, и белый передничек, и портфельчик – я

вернулась домой с прогулки и увидала, как пьяный отец ногами

избивает лежащую на полу мать. Я, естественно, дико закричала от

страха и попыталась заступиться, но, разумеется, силы были

неравны: и моё тело отлетело (словно мячик) к стене, ударившись о

неё головой и потеряв сознание.

Но сие было ещё не самое печальное и страшное. Хуже было то,

что, придя в себя, я обнаружила: у меня пропал голос. ВООБЩЕ.

Передать то, что чувствовала тогда, сейчас уже, уверена, не

получится, – потому как знаю: через девять месяцев всё же заговорю.

А в тот момент... Весь мой маленький мирок разрушился, словно

разбившись о ту стену, оклеенную зелёными обоями в цветочек (с тех

пор не люблю данный оттенок). Школа, друзья, идущие без меня в

первый класс, форма, портфель – всё это осталось в каком-то другом

– но не моём! – мире. А я оказалась в абсолютной и гнетущей тишине.

К счастью, после вышеприведённой истории отец (видимо,

испугавшись, что мама снова понесёт заявление в милицию)

согласился съехаться жить с тестем и тёщей. Тем более что

проживали они в большом частном доме, и все решили: мне это

поможет.

Почему "к счастью"? Да просто не знаю, что бы со мной

творилось, когда родители уходили на работу, а я оставалась бы

совсем одна, глядя из окна нашей квартиры, как мои друзья идут в

школу. Без меня… Тем паче я была обижена на мать, не понимая:

почему она не разводится с отцом? – даже неоднократно с ней об

этом заговаривала, но и сейчас не могу принять её ответ: "А что люди

скажут? Как я буду жить одна?"… и никак не могла взять в толк –

почему одна? А я?

И если вы думаете, что мой "предок" перестал пить, едва мы

переехали к бабушке и дедушке, – то или серьёзно ошибаетесь, или

чуточку наивны. Драки не прекращались, матушка отца не выгоняла,

заявления, написанные в отделении милиции после драк, забирала, а

своим родителям – в грубой форме –"не лезть в чужую жизнь"

8

приказала. И тогда они, отчаявшись уже защитить свою дочь в этих

безсмысленных – и чуть ли не ежедневных, увы, – драках и

выяснениях отношений и… получив не один десяток синяков,

проломленную топором дверь и два удара (признаться, лёгких) ножом

дедуле в спину (правда, жаль, что он "повёлся" на истерики, слёзы и

мольбы моей матери и не понёс заявление в отделение), всё-таки

нашли в себе силы и сказали: больше никогда вмешиваться не

будут. И что бы отныне ни творилось в нашей части дома – а надо

сказать: становилось всё хуже и хуже, – они отныне так и поступали,

ибо осознали: никто со стороны не спасёт ситуацию, ведь решать

проблему необходимо только их дочери – моей матери. А иначе… всё

безсмысленно: за другого человека жизнь не проживёшь, как бы не

хотелось "подстелить соломки" тем, кто нам дорог.

Думаю, данное ими СЛОВО, которое они после этого ни

единожды не нарушили, повлияло и на меня в том, что и я стараюсь

соблюдать озвученные мной обещания и не мешать человеку самому

развиваться, пусть даже и ошибаясь: зато какой опыт при этом

приобретается. И только повзрослев, мне удалось понять: насколько

тяжело дедушке и бабушке было сдерживаться, ведь они любили и

свою дочь, и меня, и даже трезвого отца. Максимум, что они себе

позволяли, – это пускали нас с мамой на свою половину дома, когда

мы прибегали к ним прятаться от пьяного папашки. Но, видимо, та

сила и закалка Духа, которую они получили ещё в молодости, потеряв

абсолютно всё при раскулачивании в Самаре, вынужденные бежать,

чтобы выжить, а потом и Великая Отечественная война, – и дали им

возможность понять: только их дочь в состоянии что-либо

изменить, если захочет (и меня у неё отбирать, как поначалу

намеревались, они не стали, ибо понимали, что не имеют на это

никакого права). Но моя матушка не захотела, а наоборот – "залетела"

и родила ещё одну девочку.

Говорят, младших всегда ревнуют к родителям, потому что

старшие остаются без внимания. Наблюдая за многими друзьями и

клиентами в своей практике, думаю: подобное имеет место быть, по

правде говоря. Но у меня всё происходило иначе: видимо, я очень

сочувствовала своей ещё нерождённой сестрёнке, зная не

понаслышке, какая жизнь её ожидает, и представляя, как она

отреагирует на то, что мама и папа занимаются только друг другом,

выяснением отношений на повышенных тонах и лазанием по сумкам и

карманам. Зачем? А они оба были очень красивы и, похоже, сильно

ревновали, подозревая партнёра в изменах и постоянно ища "следы

адюльтера". А моя родительница ещё и манекенщицей до 35 лет

работала, что тоже, полагаю, не добавляло отцу спокойствия. Кстати,

скорей всего, именно поэтому я, насмотревшись на всё это в детстве,

9

никогда сейчас не залезу в чью-либо сумочку, кошелёк или в чей-то

телефон: не хочу даже касаться всей той грязи, от которой

оттолкнулась словно от негативного примера, не желая повторенья

родительских мучений. И спасибо великое моим предкам за то, что

показали… КАК НЕ НАДО ЖИТЬ! Сие, уверяю вас, колоссальный

подарок – вот только многие молодые люди, увы, не понимают и не

ценят этого, бездумно копируя существование своих близких, далёкое

от идеала. Да и родители сами частенько навязывают собственные

неудавшиеся жизненные шаблоны и убеждения бедным отпрыскам, не

имеющим ещё личного опыта, мнения и сил, дабы жить самим.

Так вот, в детстве – в основном, конечно, – меня воспитывали

бабушка и улица, а не родители. Но вы не удивляйтесь – раньше так

все росли. И если сейчас детки всё узнают из Интернета, то нам

запретную информацию радостно сообщали старшие друзья, ибо

взрослые совсем ничего не рассказывали, да и вообще – общение с

"мелюзгой" на равных было не принято, честно говоря. И моя ситуация

осложнялась лишь тем, что мама – и так человек закрытый и

холодный, как, впрочем, и многие, кто вырос во время Великой