Страница 18 из 28
Но как можно было избавиться от воспоминания о её тонких пальцах, перебирающих почти прозрачную ткань? Он помнил, как нежно она касалась синих цветов, вышитых по подолу и на рукавах. Как, как удалось ей завладеть всеми его думами?! Как смогла она зажечь пожар невиданной силы в его теле?! Как умудрилась подчинить его душу?! Он всегда был свободен. С помощью силы, дарованной ему отцом и матерью, он мог поставить на колени целые королевства, но в одночасье оказался пленён этой женщиной. Как она смогла сделать это? Какую древнюю магию использовала?
Сидя на парапете, практически над бездной, он убеждал себя, что делает это только лишь для того, чтобы узнать, в чём секрет молчаливой графини. Лунный свет высвечивал его тень на каменном балконе, и Хидежи поддел её пальцем, словно поднял с пола тонкую, почти прозрачную ткань. Он поднимал её всё выше, держа пальцем, трепещущее на ветру светящееся полотно. И как только последний кончик оторвался от пола, его тень превратилась в чёрную птицу с длинным клювом и цепкими когтями. И Хидежи послал своего помощника к далёкому окну в северной башне.
Тогда он ещё не мог признаться себе, что это нечто большее, чем просто колдовство. Создавая немыслимые отговорки, он надеялся, что узнает секрет Эльжебеты. Её имя, будто сладчайший грех, будоражило кровь. Он видел всё то же, что видит тень-слуга. Он видел, как она стоит посреди комнаты, рассматривая искусное шитьё. На её лице читались грусть и отчаянье. И Хидежи едва подавил порыв броситься к ней, обнять и утешить. Он никогда никого не жалел. Но сейчас это желание, словно накопленное за сотни лет жизни, кипело в нём, рождая порыв защищать её ото всех, разрывать обидчиков на части и бросать к её ногам поверженные королевства.
А потом он видел, как она плачет в своей холодной спальне, и понимал, что это его вина. И тогда он не выдержал, ударил клювом в её окно, умоляя впустить. Быть рядом с ней. Быть рядом. С ней. Пожалуйста... И она открыла ему, овеваемая ветрами. Её кожа, омытая дождём, сияла бриллиантами, и Хидежи знал, что когда-нибудь он и вправду покроет её тело сверкающими камнями. Теперь всё стало таким понятным и чётким: он копил все эти богатства для неё, сражался с врагами ради неё, существовал из-за неё. Чтобы познать её...
И снова ошибки, одна за другой. Он не смог удержаться от желания прикоснуться к ней. Пожалуй, это было величайшей его ошибкой. Ведь познав однажды жар её тела, он не мог больше противиться необходимости испытать это вновь. Тогда, в деревне, он позволил себе обнять её, вдыхать аромат её кожи и её волос. Это было гораздо сильнее его. Едва прикоснувшись, он перестал думать, забыл, что значит дышать, существовало только безумное стремление к её жару, к её дыханию. Он оставил ей на память пронзительно синий цветок лишь затем, чтобы потом отойти назад, отдав ей свою душу.
Хидежи шёл по тёмному, продуваемому ветрами коридору к себе в спальню. Его комната находилась в пустующей части Кажницкого замка, словно отделённая ото всех, из другого мира. Впрочем, так оно и было. Он был здесь чужим. Вынужденный кланяться и улыбаться, он презирал и ненавидел всех этих людей. Каждую осень они напивались и наедались, подобно свиньям, празднуя победу. Победу над его матерью и отцом... Их предки, такие же трусливые, как и они сами, уничтожили его семью. Они развели костёр лишь только потому, что кто-то отличался от них самих. А после этой зверской расправы придумали жалкую историю о том, как победили великое зло. О, нет, они собственноручно породили это самое зло... Он уничтожит всех, кто будет стоять на пути, но вернёт то, что по праву принадлежит ему. А пока вынужден лицедействовать на празднестве в честь гибели его матери и отца... Хидежи в злобе ударил кулаком по каменной стене. Ладонь тут же засаднило, но он даже не почувствовал боли. Он подкрался слишком близко, чтобы что-то могло его остановить...
В его комнате было холодно. В сумрачном пространстве вольготно гулял сквозняк. Но Хидежи не стал разжигать камин. Огонь всё равно не согреет его. Ничто не могло его согреть, кроме... Кроме загадочной рыжеволосой графини с белоснежной кожей и печальными глазами. Стоило лишь подумать о ней, как сердце ускоряло свой бег, кровь начинала закипать. Она его погибель. Но о такой смерти он готов был молить. Хидежи лёг в кровать. Ветер ласково шевелил тёмно-красный полог, и тут же всплыло воспоминание, как колыхались её локоны на празднике. Не надо, не надо думать о ней! Какой прок от бесплодных мыслей? Но перед глазами сами собой проявлялись картины их немногочисленных встреч. Глупая игра, обернувшаяся полным его поражением, лишь только её руки коснулись его лица. О, что он тогда испытал!.. Сами боги не могли послать большей муки и большего наслаждения.
Сколько ещё он совершит ошибок, сгорая от жажды обладать ею? Нужно забыть про неё...
Ничего она не принесёт ему, кроме боли и погибели. Но как же чарующи были аромат её кожи, запах волос... Он вдыхал и чувствовал, как дурман распространяется по всему телу, как выступает испарина на коже и твердеет плоть. Она была горяча и недоступна, но прекрасна. Он ничего не мог поделать с испепеляющим желанием забрать её себе. Завладеть, спрятать, укрыть самое ценное его сокровище, самое желанное.
Но это невозможно. А разве это останавливало его когда-нибудь? Он шёл к своей цели неумолимо и безжалостно. А сейчас мог лишь мечтать.
Мечтать о том, как открывает простую деревянную дверь своих покоев и видит...