Шут и Осень

Впервые он увидел её на рассвете, когда ещё не рассеялся утренний туман, и не скрылась из виду луна. Увидел и понял, что она должна принадлежать только ему. Ему одному. Он прожил столько жизней, прошёл столько дорог, и, кажется, единственной целью всего этого была она. Забрать её себе, унести в тайное место и никогда не отпускать. Касаться её кожи, вдыхать её аромат, зарываться лицом в её локоны. Все инстинкты вдруг ожили. Слух – чтобы расслышать, какой у неё голос, зрение – чтобы увидеть каждую чёрточку её лица, фигуры, осязание – чтобы почувствовать бархатистость её кожи. Ветер доносил до него её аромат – пьянящую смесь нежности и страсти, невинности и порока. Она стояла, наклонив голову и соединив руки. Скромная, слишком печальная, для него недоступная. Но в самом его нутре, надёжно скрытой от всех части, зарождалась сумасшедшая надежда, мысль, мечта, что это всего лишь маска. Что она, так же, как и он, прячет свою истинную сущность внутри. Возможно ли, что за этим благочестием скрывалась душа распутницы, которая не постесняется сказать ему, чего желает?.. Но даже это стало неважным, когда она повернулась и подняла лицо навстречу ветру. Её кожа едва заметно мерцала в рассветной темноте, и сотни золотистых крапинок рассыпались по щекам, носу, лбу... Это было самое прекрасное, что он когда-либо видел. Хотелось подобно рабу поклоняться этому сияющему божеству. Хотелось знать, покрыто ли её тело золотом подобно лицу... Червлёный локон выбился из-под капюшона, и он вдруг ощутил давно забытое тепло. Неужели она способна согреть его? Но она отвернулась и поспешила за слугой в замок. А ему пришлось перелететь на другую ветку, чтобы увидеть, как мелькнул подол её плаща и тут же скрылся из виду.