Страница 7 из 18
Здесь возникает вопрос о том, почему субъектом признает человека позитивное право, тогда как регулирует общественные отношения не только и не столько оно, сколько иные структурные компоненты права (обычаи права, принципы права, и пр.), о чем подробно пойдет речь во втором разделе настоящей работы. Особенно остро этот вопрос стоит в отношении естественного права, поскольку оно обусловлено природой человека и имеет заведомо большую силу, чем право позитивное. Казалось бы, для распространения естественного права не требуется признания государством в качестве субъекта права. Вместе с тем здесь мы сталкиваемся с неким парадоксом. Жизнь – основа естественного права – свойство, присущее любому живому организму, а не только человеку. Однако о естественном праве на жизнь животных, растений, бактерий и микроорганизмов в юридической науке речь не ведут. Подобные живые организмы признаются правом в качестве его объектов, пусть и нуждающихся в особой защите. Более того, не признается право на жизнь «почти-людей» – зачатых, но не рожденных эмбрионов и плодов, чье отличие от человека обусловлено исключительно случайными факторами. Видимо, все же правосубъектностью наделяет исключительно государство, и в этом, в некотором роде, состоит прерогатива государства и позитивного права. Вместе с тем, такое положение представляется теоретически не вполне оправданным, однако, к сожалению, большая часть научных исследований категории субъекта права выполнена на базе нормативистского правопонимания, в рамках которого наделение правосубъектностью именно позитивным правом не вызывает никаких проблем методологического порядка. Вопрос этот, несомненно, чрезвычайно интересный, возможно, в свое время автор настоящей работы найдет возможным его специально исследовать, на настоящий момент с сожалением приходится оставить здесь некоторую недосказанность, констатировать то обстоятельство, что именно государство наделяет правосубъектностью остальных субъектов права, не вдаваясь в теоретическое обоснование этого по меньшей мере не вполне логичного феномена. Это приходится сделать из-за ограниченности предмета настоящего исследования.
По аналогии с физическим лицом как свойством человека юридическое лицо – свойство организации, позволяющее ей участвовать в правоотношениях. По утверждению Г. Кельзена «…юридическое лицо (как и так называемое физическое лицо) представляет собой конструкцию правоведения».[38] Е. Н. Трубецкой отмечал, что «понятие «субъекта прав» и понятие лица, физически существующего, не совпадают»[39]. Вслед за ним Н. Л. Дювернуа определил, что представления о лице как субъекте права есть абстракция, юридическая переработка реального (живого) явления[40]. Именно эта позиция представляется наиболее верной. Вообще лицо, субъект позитивного права – абстракция (не фикция!)[41]. Принимая решение о наделении кого-то или чего-то свойством субъекта права, законодатель абстрагируется (не принимает во внимание) от тех свойств, которые являются юридически безразличными, выделяя только юридически значимые. Из совокупности юридически значимых свойств реально существующих индивидов и социальных образований и складывается абстрактное свойство лица – субъекта права. При таком подходе и физическое, и юридическое лицо оказываются производными от воли государства, которое само наделяет свойством правосубъектности. В свою очередь государство, в конечном счете, производно от человека. Эта мысль выражена, в частности, А. В. Мицкевичем, отметившим, что «субъектом права являются лица или организации, за которыми признано законом особое юридическое свойство (качество) правосубъектности, дающее возможность участвовать в различных правоотношениях с другими лицами и организациями»[42]. Ни о какой производности юридического лица от физического говорить в таком случае не приходится – оба эти субъекта, в конечном счете, производны от человека как первоосновы всего правопорядка и его воли, выраженной посредством государства в том числе.
В литературе предпринимались попытки выделить видообразующие признаки юридического лица, позволяющие достоверно отличить юридическое лицо как субъект права от физического лица. Как правило, выделяют следующие признаки организации, являющейся юридическим лицом: 1) организационное единство, 2) имущественная обособленность, 3) способность выступать в обороте от собственного имени, 4) способность быть истцом и ответчиком в суде. Эти признаки нашли отражение в действующем Гражданском кодексе, однако нельзя считать, что они содержательно раскрывают сущность юридического лица и позволяют выявить различия между юридическим лицом и другими субъектами права.
Организационное единство — упорядоченность, наличие внутренней структуры, во-первых, имеется не только у юридического, но и физического лица, являющегося свойством биологического организма — уже в название которого заложена организованность, организационное единство. Кроме того, обращает внимание отсутствие организационного единства у полного товарищества, являющегося, тем не менее, юридическим лицом. У товарищества отсутствуют органы управления, нет даже устава, традиционно обозначающегося как отражение организационного единства. Вместе с тем организационное единство есть и у различных преступных группировок, дворовых футбольных команд и иных подобных социальных образований. Таким образом, по признаку организационного единства не удастся ни отличить юридическое лицо от физического, а тем более от государства, ни достоверно вычленить среди всех организаций именно те, которые являются юридическими лицами.
Имущественная обособленность, нашедшая отражение в ст. 48 ГК, рассматривается как отделенность имущества юридического лица от имущества участников и государства. Имущественная обособленность является характеристикой любого субъекта гражданских прав, поскольку, не признавая за лицом этой обособленности, с ним невозможно совершать никаких сделок имущественного содержания. Для того чтобы заключить договор купли-продажи или мены, например, обе стороны должны, как минимум, признавать право контрагента на передаваемое имущество (деньги или вещи) и невозможность внедоговорного отобрания этого имущества. Таким образом, имущественная обособленность – имманентное свойство всех субъектов гражданского права, нашедшее отражение в ст. 2 ГК РФ в качестве признаков участников гражданских правоотношений их имущественной самостоятельности и автономии воли. В сумме эти две характеристики и дают имущественную обособленность.
В отношении иных признаков справедливо замечание Г. В. Цепова: «Возможность приобретать и осуществлять от своего имени имущественные и личные неимущественные права и исполнять обязанности, быть истцом и ответчиком в суде, – свойства любого дееспособного субъекта гражданского права, образующие его право-и дееспособность. Обязанность же юридического лица вести самостоятельный баланс или смету, будучи мерой должного поведения, не может выступать конститутивным признаком»[43]. Таким образом, имеется довольно четкое представление о сущности правосубъектности – о том, какие возможности приобретает индивид или социальное образование, получившее свойство субъекта права, вместе с тем значимых признаков, позволяющих выделить именно юридическое лицо из числа иных субъектов прав, не усматривается.
В чем же отличие юридического лица от физического? Первое объяснение, которое с очевидностью вытекает из анализа структуры научных работ, посвященных субъектам права, – это разделение субъектов права на первичные и производные[44]. В соответствии с этим можно было бы прийти к выводу, что физическое лицо появляется естественным образом, а возникновение юридического лица производно от воли и желания первоначального субъекта – физического лица. Думается, вывод этот неверен. О естественности происхождения можно говорить применительно к человеку как биологическому организму, индивиду, который действительно рождается и умирает естественно, независимо от наличия или отсутствия соответствующего правового регулирования. Для того чтобы быть субъектом естественного права, нужно быть живым. Вместе с тем этого совершенно не достаточно для того, чтобы быть субъектом позитивного права.
38
Чистое учение о праве Ганса Кельзена: Сборник переводов / Сост. С. В. Лезов: В 2 вып. Вып.1. М., 1987; Вып. 2. М., 1988. С. 64.
39
Трубецкой Е. Н. Лекции по энциклопедии права. М., 1917. С. 166.
40
Дювернуа Н. Л. Чтения по гражданскому праву. С. 271 (Цит. по.: Архипов С. И. Субъект права. СПб., 2004. С. 226.).
41
В отличие от фикции, под которой понимается «нечто несуществующее, мнимое, ложное» (Большая советская энциклопедия // http://slovari.yandex. ru/dict/bse), абстракция — «метод научного исследования, основанный на том, что при изучении некоторого явления, процесса не учитываются его несущественные стороны и признаки; это позволяет упрощать картину изучаемого явления и рассматривать его как бы в «чистом виде» (Там же). Иными словами, если использование приёма фикции, возможно, добавляет удобства в обращении, но удаляет от истины, ибо она заведомо для исследователя является ложью, потому не может встраиваться в научные рассуждения и доказательства, то использование абстракции позволяет акцентировать внимание на отдельных свойствах объекта исследования, на существенном, не обращая внимание на несущественное. В отличие от фикции, абстракция все же является довольно полезным научным приемом.
42
Проблемы общей теории права и государства: Учебник для вузов / Под общ. ред. В. С. Нерсесянца. М., 2006. С. 373.
43
Цепов Г. В. Акционерные общества: теория и практика. М.: ТК Велби, Проспект, 2006 С. 54.
44
См. напр.: Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М., 2001. С. 144 (раздел назван «Проблема производной личности». Курсив мой. – С. Ф.) Аналогично назван очерк в книге: «Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики» / Под общ. ред. В. А. Белова. М., 2007. С. 264.