Страница 9 из 100
Верно сказано было Шопенгауэром: кто избегает одиночества, тот не любит свободы, ибо только в одиночестве можно быть свободным.
Нет, это относится более всего к ощущению свободы, не более. Разум подсказывает: дорогой Шопенгауэр, даже наслаждаясь возвышенным одиночеством в своей квартире во Франкфурте-на-Майне, любуясь такой же луной из окна, вы только в представлении своём оставались свободным. Ведь вам требовались свет, тепло, вода, пища... Множество людей должны обеспечивать ваше одиночество, иначе оно превратится в безнадёжное прозябание.
Но как не любить эту благословенную тишину, когда редко слышишь людской говор и вовсе отсутствуют крики, ссоры, брань. Только порыв ветра да крик какой-нибудь птицы нарушают покой. Совершенно забываешь прошлое, не думаешь о будущем, а только наслаждаешься настоящим.
При свете лампы он записал в дневник:
«Думать и стараться понять окружающее — отныне моя цель.
Чего мне больше? Море с коралловыми рифами, с одной стороны, и лес с тропической растительностью, с другой, — оба полны жизни, разнообразия; вдали горы с причудливыми очертаниями, над горами клубятся облака не менее фантастических форм. Я лежал, думая обо всём этом, на толстом стволе поваленного дерева и был доволен, что добрался до цели, или, вернее, до первой ступени длиннейшей лестницы, которая должна привести к цели...»
Утром пришёл Туй, преподав урок папуасского языка. Смышлёный туземец тоже успел обогатить свой лексикон несколькими русскими словами, из которых наиболее употребимым было — «Маклай».
Записав новые слова и оставшись довольным своим бесштанным учителем, учёный отблагодарил его, вручив ящик от сигар; Ульсон со своей стороны подарил Тую свою старую шляпу. Туй казался несколько ошеломлённым свалившимся на него богатством. Напялив шляпу, он поспешно удалился, нежно прижимая ящик к груди и блестя крепкими ягодицами. .
Примерно через час на тропе появилась вереница туземцев. Двое несли на плечах толстую бамбуковую палку, на которой был привязан визжащий поросёнок. За ними выступали те, кто нёс на голове посуду из дерева и скорлупы кокоса, а замыкающие шествие держали в руках кокосовые орехи. В толпе были Туй и некоторые другие знакомые лица.
Одна часть пришедших расположилась около Маклая, другая последовала за Туем, который, невольно играя роль заправского гида, рассказывал соплеменникам об употреблении той или другой вещи. Подвёл он их и к минам, точнее, к хитроумным приспособлениям из рычагов, подвешенных камней и верёвок, с помощью которых можно было устроить взрыв. Что это такое, он и сам не знал, хотя с умным видом, жестикулируя, давал объяснения.
Маклай наблюдал за ними с замиранием сердца: если вдруг они начнут дёргать за верёвки и рычаги, то могут произвести взрыв! Но — нет, Туй не позволил ни себе, ни другим дотрагиваться до загадочных приспособлений, потому что ещё раньше исследователь его предупредил, что это — табу. Не подошёл Туй и к лестнице, ведущей в дом.
Вообще дикари вели себя на удивление тихо и деликатно.
Вдруг они остолбенели. Это заиграл на губной гармонике Бой. Тотчас вокруг мальчика образовался кружок восторженных слушателей.
Маклай принёс четыре губные гармоники и раздал их папуасам. Они сразу же стали упражняться на новом инструменте. К счастью, этот диковатый концерт продолжался недолго. Побыв в гостях не более часа, туземцы ушли, выдувая в такт шагам аккорды на гармониках. Звуки постепенно угасли за пологом леса. Вновь настала упоительная тишина.
Поведение папуасов вызвало удивление и уважение. Ведь они не обучены правилам приличия. Никто им с детства не читал нравоучения и не ставил в пример святых, ангелов, Бога. Вряд ли существуют у них какие-либо священные заповеди, хотя бы в устной форме. И всё-таки они ведут себя достойно. Почему? Что сдерживает их, как принято считать, необузданный зверский нрав?
Цивилизованный человек уверен, что он приобщён к высокой нравственности прежде всего религией, а также философией, этикой. Удивительное заблуждение! Опыт существования человечества показывает: самые гуманные религиозные заповеди не отвращали людей от бесчеловечных поступков. Даже, пожалуй, с тех пор, как в мире распространились христианство и ислам, кровавых усобиц, жесточайших войн и всяческих преступлений стало больше, чем прежде.
Могучее древо цивилизации взращивает во всё большем количестве плоды добра и зла. У людей есть возможность выбирать. И слишком часто, увы, выбор останавливается на плодах зла.
Почему? Оказывается, дикари в своих отношениях к миру природы или к другим людям, а также между собой проявляют меньше дикости, чем цивилизованные люди. Это приходится признавать уже после первых опытов общения с папуасами, как бы ни обернулось дело в дальнейшем. Почему же в цивилизованном человеке накапливается так много злобы, жестокости, низости?
Появлялись вопросы, на которые не следовало давать слишком поспешных ответов.
А почему, прощаясь, они протягивают левую руку? Считается, что обычай протягивать открытую ладонь правой руки появился, чтобы показать отсутствие в руке оружия. Но может быть, они, эти дикари, протягивают левые руки потому, что в правых находятся подарки? У них первенствует добро, а не зло...
Впрочем, это всего лишь сомнительное предположение. Более внимательное наблюдение наводит на мысль, что у них нет обычая обмениваться подарками. Они просто — дарят. И не ожидают непременной взаимности, выраженной в виде ответного дара. Их вроде бы вполне устраивает демонстрация дружеского расположения. Неужели они духовные ценности предпочитают материальным?
Нет, и этот вопрос не следует обдумывать поспешно и умозрительно. Надо продолжить наблюдения, собрать больше фактов. Одно ясно: им чужд дух торгашества.
Так может быть, именно это в первую очередь отличает их от цивилизованных личностей в лучшую сторону? Наша цивилизация отдаёт предпочтение материальным ценностям. Зловредный и пошлый дух выгоды, прибыли отравляет своим ядом все замечательные достижения цивилизованного человечества.
Безусловно, дикари — вовсе не ангелы и не беспечные, наивные и добродетельные дети природы. У них свои достоинства и недостатки, к которым следует внимательно присмотреться. Но уже одно то, что они не оценивают каждую вещь подобно ростовщикам и торгашам, уже одно это вызывает глубокое уважение. Эти люди наделены чувством собственного достоинства, свободы и благодарности, образующим своеобразное триединство. Лишаясь одного из этих качеств, человек теряет и два других.
Помнится, Жан Жак Руссо полагал, будто у цивилизованных народов души развращались по мере того, как совершенствовались науки и искусства. Мысль интересная, но никак им не доказанная. Возможно, всё дело не в самом по себе развитии наук и искусства, а в том, для каких людей используются достижения научного и технического прогресса, успехи искусств и ремёсел...
Хотелось бы верить в милый добродетельный нрав дикарей. Но как тут не вспомнить: верь — да проверь. А проверять придётся, пожалуй, с немалым риском для жизни. Опасный научный эксперимент... на самом себе, прежде всего.
Его раздумья прервал грохочущий раскат грома, от которого вздрогнула хижина и шелест прошёл по деревьям. Ударили крупные капли дождя, и вскоре хлынул ливень. В кромешной темноте вспышки молний и грохот напоминали артиллерийскую канонаду.
За перегородкой шёпотом переговаривались Ульсон и Бой. Побеспокоить Маклая они не решились. По-видимому, первый страх — спросонок — у них прошёл. Они всё ещё продолжают нести ночные вахты, опасаясь нападения дикарей. А Миклухо спал спокойно, и даже комары и муравьи его мало донимали.