Страница 8 из 16
Эллингтон ошибался…
— Я не могу спать. Уже почти месяц меня мучают кошмары, — признался Пол, когда очутился в уютном кресле-качалке. — А последние пару ночей вообще не могу уснуть.
— Когда ты последний раз ел? — поинтересовался Эллингтон, начиная понимать, что с Конелли творится что-то более серьёзное, чем алкогольное опьянение.
Пол пожал плечами:
— Вчера. Или позавчера. Я запутался в днях.
— Но сегодня ты пришёл на площадь…
— Услышал в автобусе разговор двух подростков, которые собирались встретиться с друзьями на этой площади. До этого я даже не знал, что такое мероприятие состоится, — последние слова Пол произнёс совсем тихо.
— Извини. Я должен был тебя предупредить, — серьёзно заметил Оливер, но, встретив хмурый взгляд Пола, тут же замолчал. После короткой паузы он поднялся на ноги. — Тебе стоит принять душ, Пол. Вода в бойлере уже, наверное, нагрелась. А я пока посмотрю, что есть в холодильнике.
— Но, сэр…
— Никаких «но», Пол. Да и «сэр» уже надоело, — усмехнулся Эллингтон. — Приведи себя в порядок, потом обсудим дальнейший план действий.
Что именно собрался планировать Эллингтон, Конелли спрашивать не стал: в животе предательски заурчало от одной только мысли о еде. В душе Пол задержался надолго. Эллингтон уже начал переживать, не уснул ли его гость под тёплой водой. Когда наконец-то тот вышел из ванной комнаты, то снова был похож на человека. Правда, рубашка Оливера была ему велика на пару размеров и оттого смотрелась нелепо, но всё же лучше, чем грязная одежда, которая была на нём до этого. Волосы были непривычно тёмные от воды и так же непривычно зачёсаны назад.
Эллингтон усмехнулся собственным мыслям: Пол показался ему похожим на Джеймса Кэгни в «Белом Калении». Из-за этого фильма много лет назад Оливер решил стать полицейским, а вот теперь, похоже, уже став им, не мог разобраться в очевидном.
— Ешь, — Эллингтон указал на стоящую на столе тарелку с омлетом и беконом. — Извини, это самое приличное, что нашлось в моём холостяцком жилище.
— Вы не женаты? — неожиданно спросил Конелли и тут же смутился слишком личного вопроса.
Оливер усмехнулся, оглядел слишком чистую кухню и вздохнул: — Жена сбежала от меня лет пять назад. Ей надоело изо дня в день волноваться, что я могу не вернуться с работы. Предпочла вообще обо мне не думать.
Конелли задумчиво кивнул. Омлет оказался совершенно пересоленным, но это не мешало Полу уплетать его за обе щеки. К тому же так он не мог говорить, а последним вопросом он настолько смутил себя, что сейчас был рад невозможности сболтнуть лишнего.
Оливер сидел напротив, обхватив ладонями горячую кружку с чаем. Его, в отличие от Пола, совершенно не смущали личные вопросы, а вот цифра «16» на настенном календаре — очень даже. Ещё каких-то два часа, и сменится день. Настанет мистическое семнадцатое, и от ожидания млели руки.
— Останешься сегодня ночевать у меня, — безапелляционно заявил Оливер.
От неожиданного то ли приказа, то ли просьбы Пол перестал жевать и удивлённо приподнял бровь. Лишь когда Оливер указал на календарь, Конелли неуверенно кивнул. Ему не хотелось мешать начальнику, стеснять его в собственном доме. Но с другой стороны, грядущая ночь пугала его самого. И быть в это время не одному было совсем недурной идеей.
— Я постелю тебе в спальне, а сам лягу на диване, — предложил Эллингтон и, предвидя протесты Пола, тут же добавил: — Если будешь… лунатить, тебе придётся пройти мимо меня. Так мне проще будет за тобой следить.
Оливер рассмеялся собственной шутке, посчитав её удачной. Полу же было не до смеха. Он и сам уже побаивался мысли о том, что лунатит. И что в таком состоянии творит что-то незаконное и опасное.
Чуть позже, когда Оливер достал откуда-то с антресоли мешок с запасным набором постельных принадлежностей и перенёс свои вещи в гостиную, он уселся в кресло, достал сигареты, но прикуривать не стал…
— Скажи, Пол, а в детстве ты не лунатил?
— Не знаю, — пожал плечами Пол. Он сидел в кресле напротив и пристально наблюдал за тем, как Оливер отстукивал сигаретой по подлокотнику.
— А родителей ты не спрашивал?
— Я бы спросил, — усмехнулся Конелли, — но они предпочли отдать меня в приют, когда мне не было и пяти лет. Вернее, мать. Отца я вообще никогда не видел.
Эллингтон нахмурился. Ему никогда не приходило в голову интересоваться личной жизнью своих работников, и сейчас он впервые на самом деле задумался, что это может играть какую-то роль. Конелли вопросительно кивнул на пачку сигарет, и Оливер протянул ему ту, что держал в руке. Лишь прикурив — сделал он это неловко, — Пол снова заговорил.
— Мать я не помню тоже. Только совсем немного помню её голос… Она привела меня в приют и оставила на ступенях, вручив мне записку, на которой было написано моё имя — Пол Конелли. Тогда, после войны, было много сирот, и никто сильно не разбирался что к чему.
— Конелли… — задумчиво произнёс Эллингтон, словно впервые услышал фамилию.
Пол откинулся на спинку кресла и выпустил дым изо рта. Его взгляд рассеянно бродил по давно не беленному потолку, а губы вытянулись в странную улыбку.
— Когда мне было десять, к нам в приют приехала семья: молодая женщина в замысловатой шляпке, из-под которой аккуратными локонами свисали светлые, почти белоснежные волосы и мужчина в униформе полицейского. Тогда я ещё подумал, что никогда в жизни не видел таких аккуратно выглядящих людей… Они хотели усыновить ребёнка. Конечно, в то время я уже понимал, что у меня шансов на усыновление нет — брали-то только совсем малышей. Но именно в тот день я решил, что обязательно стану полицейским, когда вырасту.
— По всей видимости, это было очень обдуманное и серьёзное решение, — как-то непривычно тепло улыбнулся Оливер и, заметив удивлённый взгляд Пола, тут же добавил: — За всё время моей службы в столичной полиции мне не доводилось встречать более старательного работника и хотя бы вполовину такого талантливого.
— Вы поэтому мне помогаете? — выпалил Пол, не задумываясь.
— И поэтому тоже, — кивнул Оливер, поднимаясь на ноги и, совершенно не по уставу подмигнув, усмехнулся. — И потому что ты мне нравишься. А теперь иди спать, лунатик. Будем тебя караулить.
Смущённый и удивлённый таким поведением шефа, Конелли послушно встал с кресла, затушил сигарету и направился в спальню. Заснул он практически сразу, как только голова коснулась подушки. А вот Эллингтону заснуть удалось не сразу. Он долго лежал на диване, уставившись куда-то в воздушное пространство, и думал о словах Пола.
Раньше он не задумывался о том, откуда у Пола такое рвение к работе. Он был уверен, что это просто желание выслужиться — не больше. Теперь же пришлось пересмотреть своё мнение. Он знал, как непросто сиротам выучиться, получить приличное образование и уж тем более устроиться работать в полицию. Нужно было пройти десятки тестов и проверок, в том числе и на родственные связи. Конелли, как сирота, мог иметь семь пядей во лбу, но если бы нарвался на слишком ретивого чиновника, его бы могли просто не допустить к учёбе в академию ввиду его неизвестного происхождения. Но, по всей видимости, ему повезло встретить на этом этапе своей профессиональной карьеры понимающего человека…
Неизвестное происхождение… Отчего-то Оливер зацепился за эти слова, которые так надоедливо крутились в голове. Раньше Оливер не задумывался о столь многом. Теперь же перед ним нарисовался образ Пола — тёмно-русые прямые волосы, тёмные, почти чёрные глаза, едва заметная горбинка на носу… Не самая типичная внешность для человека с ирландской фамилией.
В голове крутилось «Конелли, Конелли…». Пока ударение в фамилии добровольно не перекочевало с привычного «о» на «е». Оливер усмехнулся собственным мыслям — на итальянца Пол правда был больше похож, чем на ирландца.
Как заснул, Эллингтон и не заметил. Потерявшись в размышлениях, он просто провалился в крепкий сон… А вот как проснулся — заметил сразу: входная дверь с шумом захлопнулась так, что с потолка посыпалась извёстка. Оливер тут же подскочил, резво перепрыгнул через журнальный столик и распахнул дверь в спальню — кровать была пустой.