Страница 81 из 195
На публикацию люлинского интервью я откликнулся статьей «Лапша по-флотски», отправив ее и по почте, и по e-mail в редакцию газеты. Однако «Бульвар Гордона» ее не опубликовал. Это сделала издающаяся в Лондоне русскоязычная газета «Альбион». Привожу текст полностью.
«С грустью прочитал интервью в газете „Бульвар Гордона“ (август 2006 года, № 33(88), которое взяла журналист этой газеты Татьяна Никуленко у капитана I ранга в отставке Виталия Люлина: „Услышьте нас на суше“. Капитан первого ранга в отставке Виталий Люлин: „Искушение отомстить за потерю „Курска“ было велико, но тогда погибли бы не 118 человек, а 118 миллионов“.
Грустно оттого, что Люлин — моряк-подводник, судя по тому, как его представила редакция, был младшим штурманам, дорос до заместителя командира дивизии (только не указано, по какой части он „рос“, похоже, по политической) и рассуждает о предмете, в котором, простите, мало что смыслит. Тоскливо, что это произошло в период обострения российско-американских отношений, когда вновь „всплыла“ версия причастности американских ВМС к гибели „Курска“, а трагедия корабля и экипажа используется в политических целях.
Я — не адвокат американского флота, я представлял интересы 55 семей погибшего экипажа, которые просили меня только об одном: правды и ничего кроме правды. Грустно, что почитаемая в Америке среди бывших наших сограждан газета не показала перед публикацией это интервью кому-нибудь из специалистов. В Киеве немало бывших подводников. В одной всеукраинской ассоциации ветеранов-подводников на сегодняшний день насчитывается порядка 3000 человек, так что спросить было у кого».
Свидетель: Михаил Волженский
Бывший подводник, капитан запаса I ранга. Сайт российского подводного флота rpf.ru сообщает о нем: «…был уполномоченным постоянной комиссии государственной приемки кораблей ВМФ, (…) принимал участие в испытаниях „Курска“, (…) пытается восстановить картину происходившего 12 августа, им собраны все отчеты и свидетельства, (…) подготовил несколько статей, в которых рассмотрел наиболее вероятные причины гибели АПК „Курск“».
Вопросы, которые ставит Михаил Волженский, можно разделить на три группы: вопросы, на которые уже известен ответ, вопросы, которые не относятся к компетенции правительственной комиссии, и вопросы, которые не находятся в причинной связи с гибелью корабля и экипажа. Большинство публикаций Волженского относится к периоду, когда расследование не было закончено. Однако и сегодня, когда заинтересованный человек может получить практически всю информацию, он упорно отстаивает свою версию[80].
Итак, слово Михаилу Волженскому.
Источник: Николай Черкашин. «Унесенные бездной. Гибель „Курска“». Глава 10. Версия № 14. (Цитирую целиком, исключаю только комментарий Николая Черкашина)
«…12 августа 2000 года подводная лодка „Курск“ в завершение учений должна была стрелять практической торпедой по главной цели отряда боевых кораблей — крейсеру „Петр Великий“. Отряд находился на удалении около 30 миль (55 километров).
Капитан I ранга Лячин подвсплыл на перископную глубину, чтобы донести о готовности к выполнению торпедной атаки. Кроме перископа и антенны, были подняты выдвижные устройства для проведения радиотехнической разведки отряда „противника“. Следившая за „Курском“ иностранная подводная лодка из-за резкого изменения глубины русского подводного крейсера потеряла гидроакустический контакт с целью и тоже всплыла в приповерхностный слой. Лячин, прослушивая кормовой сектор, начал циркуляцию вправо или влево. Уклоняясь от поворота „Курска“, иностранная атомарина неуклонно сближалась с ним, пока ее кормовой стабилизатор не задел носовую оконечность русской подводной лодки. Стальное крыло вспороло легкий корпус (наружную обшивку) „Курска“, смяло боковой торпедный аппарат с дежурной ракетоторпедой К-84[81], деформировало ее.
При ударе произошло срабатывание стартового и маршрутного ракетного двигателя. Форс порохового пламени ударил через поврежденную заднюю крышку торпедного аппарата в отсек. Произошел быстрый разогрев головной части ближайшей стеллажной торпеды, и через 120 секунд она рванула, вызвав детонацию всех остальных боевых торпед, коих ни много ни мало по штату восемнадцать штук.
Так что вовсе не обязательно главный взрыв должен был произойти от удара о грунт. Возможно, „Курску“ удалось за эти две минуты даже всплыть. Но потушить пожар в носовом отсеке уже не могла никакая сила. Даже если бы его стали затапливать, на это тоже ушло бы время, счет которому шел на секунды.
После чудовищного взрыва стеллажного боезапаса русская подлодка рухнула на грунт. При ударе сдвинулись с фундаментов турбины, реакторы и прочие массивные механизмы, лопнули паропроводы, вспыхнуло электрооборудование, находившееся под напряжением (роторы турбогенераторов какое-то время вращались по инерции). Гибель экипажа была столь стремительной, что никто даже не успел выпустить спасательный буй.
А что же иностранная подлодка? Она, несомненно, тоже получила сильные повреждения, причем не обязательно в носовой части. Если ее кормовой стабилизатор проехался по „Курску“, то основные неисправности надо искать именно в корме. При таком соударе могли быть погнуты лопасти гребного винта, чем и объясним столь малый ход в 5 узлов, которым „USS Memphis“ добирался до норвежского Бергена. Могли быть проблемы с дейдвудными сальниками, и, чтобы заделать течь, иностранной подлодке пришлось застопорить турбины и лечь на грунт неподалеку от „Курска“. Именно удары аварийной партии, подбивавшей дейдвуды, и могли быть приняты акустиками „Петра Великого“ за призывы о помощи с „Курска“. Они же записали и звукоподводные сигналы SOS на чужой частоте.
13 августа в район инцидента прилетели вне всякого графика два противолодочных самолета „Орион“. Зачем? Чтобы прикрыть переход поврежденного „USS Memphis“ в ближайший норвежский порт. Пара российских противолодочных самолетов ИЛ-38> совершив облет района катастрофы, засекла с помощью радиогидроакустических буев отходившую на запад атомную подводную лодку с нетипично малой скоростью в 5 узлов. При повторном вылете подводная цель была надежно прикрыта радиоэлектронными помехами».
А теперь мы вместе с инженером-кораблестроителем Олегом Тесленко проведем перекрестный допрос Михаила Волженского.
Борис Кузнецов (БК): А вам известно, что в 06:08 12 августа командир «Курска» Лячин донес о занятии РБД-1 и готовности к выполнению торпедных стрельб и повторного доклада не требовалось, а следующий сеанс связи по плану учений предусматривался после выполнения торпедных стрельб при контрольном времени выхода на связь в 13 часов 30 минут?
Михаил Волженский (MB): Мне об этом ничего не известно, я с материалами уголовного дела незнаком.
БК: Располагаете ли вы информацией о том, что какой-либо корабль или противолодочный самолет и вертолет, находящийся на учениях и выполняющий в том числе задачу по противолодочной обороне, зафиксировал пребывание иностранной подводной лодки в районе боевых действий?
MB: Нет, мне об этом ничего не известно.
БК: Означает ли это, что Военно-морской флот России не обладает кораблями, способными обнаружить подводную лодку противника на дистанции 30 миль?
MB: Молчание.
БК: Современные средства обнаружения позволяют не только зафиксировать подводную лодку на расстоянии 100–150 миль, но и классифицировать шумы. И вы как капитан-инженер I ранга должны это знать лучше меня. О повреждениях, которые получил «Курск» от удара американской подводной лодки, вы сказали. А какие повреждения получила американская лодка?