Страница 80 из 195
Капитан I ранга командир боевой части большого противолодочного корабля «Адмирал Чабаненко», обслуживающей системы гидроакустики, Сергей Прокофьев в интервью Интерфаксу и на допросе заявил, что во время учений на Северном флоте РФ не обнаружил в подведомственной зоне подводные лодки иностранного государства. Прокофьев убежден, что если бы такая лодка была обнаружена, он узнал бы об этом «одним из первых».
Да и в самом деле, можно ли так «опускать» российский Военно-морской флот, полагая, что у него под носом в районе учений крутятся НАТОвские подлодки?
ТН: Вы сказали: «Трупы на борту». Откуда такие сведения?
ВЛ: (…) В Нью-Йорке, Норфолке (…) там появились публикации — щадящие, но достаточно авторитетные, — что к приходу «USS Memphis» в Берген прилетали 12 жен подводников. Авторы утверждали, что сначала на борту этой лодки было три трупа, потом их число дошло до девяти — видимо, кого-то из тяжелораненых спасти не удалось… В первые дни после аварии, когда информацию в СМИ еще не взяли под жесткий контроль, промелькнуло сообщение о некоем светло-зеленом спасательном буе, замеченном неподалеку от затонувшего «Курска». А ведь на российских подлодках используют только бело-красные буи…
Кстати, когда по тревоге в воздух были подняты две противолодочные эскадрильи, самолеты обнаружили масляные пятна по курсу, которым «уползала» с места происшествия неизвестная подводная лодка. Естественно, подозрение пало на американцев и англичан, чьи субмарины крутились поблизости.
Мой комментарий:
Оставлю за кадром сказки Люлина о 12 трупах на «USS Memphis», о мифических сообщениях американских изданий, о светло-зеленом буе, который якобы видели, но не подняли, о масляных пятнах, что отрицается допросами экипажей. Да и «найденное ограждение боевой рубки, устанавливаемой на подводных лодках США и Великобритании», никто не видел.
Интервью газете «Труд», на которое ссылается Люлин, заместитель начальника Генштаба Валерий Манилов дал 13 сентября 2000 года, через месяц после трагедии, когда не было выводов многочисленных экспертиз, в том числе взрывотехнических, когда гуляло с десяток версий: от столкновения и потопления «Курска» «Петром Великим» до диверсии, а министр обороны Игорь Сергеев вообще озвучил эту версию через четыре дня после гибели корабля.
ТН: Может, флотские чины просто-напросто пытались переложить ответственность с себя на коварного супостата?
ВЛ: (…) когда крейсер «Петр Великий» обнаружил затонувший атомоход, его акустики фиксировали стуки и работу ЗПС (звукоподводной связи) в закрытом режиме. Кто-то подавал сигналы с 2 часов 22 минут 13 августа до 11 часов 14 августа.
Спасатели надеялись, что это российские подводники, оказавшиеся в ловушке. Мол, ребята замолчали, потому что экономят силы… Но после того как записанные стуки и кодограммы проанализировали, разложили на составляющие, появились большие сомнения насчет того, что они принадлежали морякам «Курска».
Дело в том, что сигналы SOS подавались механическим излучателем — такие на российских субмаринах не ставят, а коды не расшифровывались. По всей вероятности, они шли с иностранной подлодки, находившейся неподалеку. И посмертная записка капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова подтверждает: 13 и 14 августа стучать на борту «Курска» было уже некому.
Мой комментарий:
Действительно, стуки были, в том числе сигналы SOS. Гидроакустики крейсера «Петр Великий» зафиксировали их и записали на бытовой магнитофон. Но эти звуки, как установлено экспертизой, производились человеком путем нанесения ударов металлическим предметом по межотсечной переборке подводной лодки.
ВЛ: Как известно, 16 августа, в разгар поисково-спасательной операции, состоялся очередной разговор Владимира Путина и Билла Клинтона по телефону. О чем беседовали российский и американский президенты тет-а-тет? Неужто все свелось к соболезнованиям? Думаю, шел откровенный разговор о том, во что может вылиться вооруженная конфронтация. А уже 17 августа — на пятый день после катастрофы! — в Москву прилетел инкогнито, на частном самолете, директор ЦРУ Джордж Тенет…
Видимо, американцы и россияне сумели договориться. Не прошло и месяца, как Клинтон объявил, что США отказываются от планов развертывания национальной системы противоракетной обороны. Кроме того, Америка списала России старые долги и предоставила кредит в 10 миллиардов долларов… А откуда взялась внушительная сумма на длительную операцию по подъему тел погибших и корпуса подводного крейсера? Почему подводников наградили орденами Мужества, а их командиру капитану первого ранга Лячину присвоили звание Героя России, не дожидаясь результатов расследования? Почему Верховный главнокомандующий не принял отставку министра обороны и Главкома ВМФ? Почему не названы имена виновных?
Мой комментарий:
Я не знаю, о чем разговаривали Путин с Клинтоном, если они, конечно, разговаривали, Люлин, видимо, сидел на прослушке. Я не знаю, зачем прилетал, если он, конечно, прилетал, в Москву директор ЦРУ Джордж Тенет, переговоры с которым наш капитан I ранга, по-видимому, слушал и наблюдал из-под стола. Но для меня очевидно, что этот визит, а также телефонный разговор не могут быть связаны с «Курском», это не по его ведомству.
Кроме, конечно, выражения соболезнования российскому народу и семьям погибших. Отказ от развертывания американской ПРО в Европе, списание долгов, предоставление кредитов, связь всех этих акций с гибелью «Курска» — это ничем не подтвержденные предположения. По правилам проведения любого расследования, выдвижение любой версии должно быть обоснованным. Теоретически на первом этапе расследования можно было выдвинуть версию и о столкновении, такие случаи уже бывали, но выдвигать версии на голом месте — это фантазии, недостойные серьезного исследователя.
Откуда взялись деньги на подъем «Курска»? Отвечу: Из бюджета. При всей моей, мягко говоря, нелюбви к Путину, при наличии, как я считаю, его вины в гибели по меньшей мере 23 подводников я отдаю ему должное. В том, что касается «Курска», он выполнил все свои материальные обещания и перед страной, и перед родственниками экипажа, и перед памятью погибших подводников.
Вина Путина в том, что не понесли наказания руководители ВМФ и Северного флота, виновные в том, что выпустили в море неподготовленный корабль, вовремя не объявили его аварийным, с опозданием на 11 часов начали поисково-спасательную операцию, не приняли необходимых мер по спасению 23 подводников, которые были живы не менее двух с половиной суток. Не было принято и своевременного решения об обращении за помощью к иностранным государствам. В одном я согласен с Люлиным: Куроедов, Попов и другие руководители должны были сидеть на скамье подсудимых, не обязательно в тюрьме.
На борту АПРК «Курск» ядерного оружия не было, силовая ядерная установка была, но, слава богу, сработала автоматика и заглушила реактор. Никакой угрозы для 118 миллионов «Курск» опасности не представлял. Взрыв в Баренцевом море не мог стать поводом для международного военного конфликта. Но гибель 118 военных моряков, гибель лучшего в ВМФ России экипажа и корабля — слишком большая цена за преступную халатность адмиралов. Спекуляции на памяти экипажа, поиск виновных вовне, шизофрения антиамериканизма — это метастазы холодной войны и попытка свалить вину с больной головы на здоровую.
При проведении своего адвокатского расследования я пользовался материалами уголовного дела, встречался с экспертами и морскими специалистами, моими консультантами были специалисты высочайшего уровня. Знания обстоятельств гибели «Курска» легли в основу многочисленных жалоб и моей книги «„Она утонула…“ Правда о „Курске“, которую скрыл генпрокурор Устинов». А интервью Люлина — компиляция из публикаций в СМИ, соединенная с собственными фантазиями. Это совсем не значит, что люди не имеют права высказываться по любому поводу, в том числе и по специфическим военно-морским вопросам, но информация должна быть достоверной, а мнение — компетентным.