Страница 43 из 195
Корпус резервуара, имея хорошую пластичность материала, раздувается до очертаний внутренней поверхности торпедного аппарата (как показали исследования, отсек с окислителем был действительно раздут. — Б.К.), и при давлении около 140 атмосфер происходит разрушение переборок резервуара. Фрагменты разрушенной носовой переборки буквально выстреливаются в носовой отсек торпеды, разрушают хранилище керосина и 80-литровую воздушную емкость с давлением 200 атмосфер. Происходит очень эффективное смешение керосина, кислорода и воздуха (все эти компоненты представлены в достаточно больших количествах), причем все это протекает в герметичном объеме корпуса торпеды, что в итоге вызывает так называемый тепловой взрыв…
Взрыв полностью разрушил торпедный аппарат № 4 и часть носовой оконечности лодки в этом районе. Фрагменты торпеды, торпедного аппарата и конструкции носовой оконечности найдены на дне на расстоянии около 70 метров за кормой лежавшей на грунте погибшей подлодки, то есть в районе взрыва. Одновременно воздействие взрыва, направленное в сторону кормы, привело к разрушению казенной части торпедного аппарата. Фрагменты конструкций вместе с частью элементов большой торпеды со скоростью около 200 метров в секунду, разрушая все на своем пути, достигли переборки между первым и вторым отсеками, где впоследствии и были найдены. Летящая масса металла (около 3 тонн) однозначно разрушила аналогичную боевую торпеду 650-го калибра, лежавшую на ее пути на стеллаже, что привело к выбросу из этой торпеды в отсек полного объема перекиси водорода и керосина. Боевой заряд торпеды разрушился, но не сдетонировал.
Через разрушенную часть торпедного аппарата в первый отсек взрывом было выброшено большое количество газообразного кислорода (продукт разложения перекиси водорода) и керосина в дисперсном состоянии. Одновременно через это разрушение в отсек хлынула вода».
Я долго размышлял над этим вариантом развития событий: почему моряки, вместо того чтобы отстрелить торпеду, решили открыть крышку аппарата, что привело к роковым последствиям. Выскажу предположение. У Артура Хейли есть прекрасный роман «Аэропорт». В книге на трагическом примере наглядно разъяснено, чем отличается психология военного летчика от гражданского. В одной из глав диспетчер, слишком поздно заметивший опасное сближение двух самолетов, дал команду одному пилоту отклониться влево, другому — вправо. Летчик в погонах немедленно выполнил команду, а штатский начал озираться по сторонам, пытаясь понять, чем вызван столь поспешный приказ. В результате промедления произошло столкновение. То же самое могло случиться в последние секунды перед первым сейсмическим событием: возможно, моряки стали обсуждать, что случилось, почему и как, и стереотип «есть опасность — отстрели торпеду» не сработал.
Самый реальный вариант говорит о том, что подводники 1-го и 2-го отсеков погибли при первом взрыве. Это был тот самый первый взрыв, который в 11:28 зафиксировала сейсмическая станция в Норвегии. Ерофеев пишет:
«Очевидно каждому подводнику, что причиной катастрофы явился взрыв торпеды. Причина этого взрыва пока не установлена. Возможно, здесь была и ошибка личного состава. Вероятнее всего, что это именно так и было. Но мало кому известно, что при проектировании комплексов оружия должны быть обеспечены как минимум три степени защиты. Раньше их называли „поправкой на дурака“. Не думаю, что при выполнении этого условия мог произойти взрыв, даже в результате ошибки экипажа или при столкновении субмарины с другим объектом, на чем настойчиво настаивало командование флота. Хотелось бы, чтобы результаты работы комиссии были предельно объективными, а выводы позволили конкретно определить комплекс мер по недопущению подобных трагедий.
Кроме того, данное событие могло произойти только при недостаточном контроле над состоянием перекисно-водородной торпеды в трубе торпедного аппарата. В этом, несомненно, просматриваются недостатки как в обучении личного состава, так и в воспитании его ответственности при выполнении Инструкции по эксплуатации данного вида торпеды. Как говорится — утрачено чувство опасности. Хотя, к слову сказать, система контроля над состоянием этого оружия устарела за более чем 40-летний срок его эксплуатации. Стыдно признаться не только читателю, но и нашим партнерам, и даже воинам африканских стран, что наши подводники до недавнего времени оценивали безопасность торпеды по визуальному подсчету количества пузырьков, стравленных из торпеды в единицу времени. Неужели конструкторы торпедного оружия не понимают, что рано или поздно такой контроль закончится трагедией? Справедливости ради следует сказать, что на последних лодках, в том числе и на „Курске“, данная система контроля за состоянием перекисных торпед была усовершенствована. Она позволяет оценивать их безопасность даже из центрального поста ПЛ, но при этом контроль ведется только за основным баком окислителя, пусковой же бак продолжает оставаться бесконтрольным. Кроме того, Инструкцией по эксплуатации этих торпед разрешено (т. е. гарантирована безопасность торпеды) хранение их в течение трех часов без подключения системы контроля».
Мы возвращаемся к проблемам, связанным с конструктивными недостатками. Ерофеев говорит о ненадежности и недостатках торпеды и системы контроля, а мы продолжим тему конструктивных недостатков других аспектов проекта 949А.
По оценкам экспертов, в отсек было выброшено около 200–300 кубов энергетических компонентов, в том числе газообразный кислород. Давление в отсеке поднялось до 40 атмосфер и произошло короткое замыкание электрических цепей. Лодка моментально погрузилась во мрак. В результате обесточивания включилась аварийная система обоих реакторов, и они в ту же секунду были заглушены. Не случись этого, могло произойти радиоактивное заражение окружающей среды.
Спасский продолжает:
«Переборочная дверь во второй отсек была закрыта, а переборочные захлопки системы вентиляции открыты. Через них пневмоудар прошел во второй отсек с пиком давления в нем до 3 атмосфер. Как известно, для человека критическим является повышение давления около 1 атмосферы за 1 секунду, что вызывает баротравму легких».
Здесь стоит остановиться. Спасский в своей книге упорно избегает упоминаний о конструктивных недостатках проекта 949А. Случайно или нет переборочные захлопки системы вентиляции открыты при торпедной стрельбе? Неслучайно. Торпедные аппараты на современных российских (советских) подводных лодках бес-пузырные (пневмогидравлические). Торпеда выстреливается из торпедного аппарата сжатым воздухом. Чтобы воздушный пузырь не выходил вместе с торпедой и тем самым не обнаруживал лодку, перед Второй мировой войной был разработан принцип бес-пузырной стрельбы. После того как торпеда набрала необходимое ускорение и прошла 2/3 длины трубы, клапан открывается и воздух перезапускается из торпедного аппарата внутрь прочного корпуса. Чтобы избежать баротравмы личного состава, избыточное давление распределяется по соседним отсекам через систему вентиляции.
Иными словами, при торпедной стрельбе нарушается главное условие живучести подводной лодки — соседний отсек оказывается разгерметизированным. Но соседний отсек — это центральный пост, где расположено управление всеми корабельными системами. В 1-м отсеке, кроме десятков тонн взрывчатки, расположены носовые аккумуляторные батареи, выделяющие водород, которые представляют дополнительную опасность. Сокрытие этого конструктивного недостатка на «Курске» привело к тому, что на новейших многоцелевых атомных подводных лодках с крылатыми ракетами четвертого поколения[55] торпедный отсек также соседствует с центральным постом.
Но вернемся к книге Спасского. Далее, по его мнению, события развивались так: одновременно с первым взрывом в отсек хлынула забортная вода. Даже она не могла потушить огонь. Окислитель продолжал гореть. Лодка, приняв большое количество воды, получила дифферент на нос и под углом приблизительно в 26 градусов начала двигаться в направлении дна. Падала она по инерции, так как из-за обесточивания крейсера реакторы уже не влияли на этот процесс.