Страница 88 из 128
А, может, они хотели просто поговорить… Ага, какое-там! Что-то никто не спешил продемонстрировать мне навыков позитивного общения - ни сейчас, ни у дома Юлии Васильевны, где меня поджидали с ножом.
Я наконец нащупал лопату и принялся с остервенением сбивать лёд. Теперь я ещё больше уверился в том, что нужно сделать.
Дом вымерз. Я не стал возиться с печью, а включать масляный обогреватель не имело смысла. Сейчас, среди бела дня не осталось и следа от ночных страхов. Я сел на табурет и потёр ладошки.
Если раньше я ещё сомневался, инцидент у подъезда убедил меня - Маврин прав. От дощечек пора избавляться, и как можно скорее - подальше от греха.
Но не стоило делать это дома.
Дров в сенях осталось всего ничего. Я набрал столько, сколько уместилось в руках, и понёс в баню.
Вот тут мне стало стыдно. Ибо баню я топить не умел.
Припомнив, что говорила Ада, я отодвинул заслонку трубы, открыл печь, положил дрова, а дальше, по правилам разведения костра, напихал снизу сухих веточек и бумажек.
Огонь разгорелся. Я присел и зачарованно уставился в раскрытую печку. Вот оно. Сейчас свершится. Дождавшись, когда огонь надёжно охватит берёзовые поленья, я пошёл к машине.
Дорожка заледенела, и я чуть не навернулся у самой калитки. Поэтому не сразу заметил, что багажник открыт.
А когда заметил - потрясённо застыл, чувствуя, как кровь отливает от всех покровов.
На обледеневшем снегу не было следов. Никого не было рядом. В багажнике не было пакета.
Битый час я гонял по дороге туда и сюда. Внимательно рассматривал свежие следы. Ничего.
Я даже наведался к глуховатым соседям, с которыми сроду не общался. Бесполезно.
Меня обокрали средь бела дня. Спокойно и цинично.
И я никому не мог пожаловаться. Не в полицию же обращаться и объяснять, что именно пропало.
Меня уничтожили. Оплевали. Обгадили. Потому что я дебил.