Страница 61 из 128
- У меня такое впервые, - сказал я, и подавился собственными словами.
Ты, если бы ты знала! Если бы ты знала, как мне важно всё, что связано с тобой. От мрачных рассказов до твоих колготок, вывешенных у печки; от тонких прохладных пальчиков до приготовленной тобой картошки; от горького горя, хранящегося в потёмках странной души, до восторга, рвущегося сейчас из тебя, как пламя из горелки…. Если б знала, как мне легко и тяжело. Как я заболел болезнью, от которой у меня нет иммунитета и против которой бесполезны лекарства. И сразу стал беззащитным, оголённым, уязвимым. И сильным.
Я встал с кровати, ещё раз коснулся губами её волос, вышел из комнаты, лёг на своё скрипящее кривоногое кресло и закрыл глаза. На губах горел её вкус, её печать.
Было легче и тяжелее, пока я был уверен, что это только у меня…. Но теперь… я боялся поверить, боялся обмануться. И боялся, что всё, что горело в её глазах, окажется правдой. Может, правильнее было бы сразу расставить точки над «i», поговорить обо всём, выяснить раз и навсегда… Нет, ни за что…. Всё, что происходило с самого начала осени, было хрупко и необычно, волшебно и трогательно. А слова… они всего лишь совокупность звуков и интонаций. Они угловаты и торчат во все стороны отростками букв. Ими так легко уколоться, их так тяжело подобрать…
Я прислушался к тишине. Там, за занавеской пытается уснуть странное человеческое существо. Я ещё раз попробовал на вкус, прошептал одними губами её имя, и мне показалось, что в ответ она вздохнула. Я улыбнулся. Завтра ты будешь спать. Долго-долго, может, до самого вечера. А проснувшись, обнаружишь, что тебе снова стало чуть-чуть легче. И ты будешь напевать, возясь на кухне. И будешь смеяться легко и беззаботно. Спи. Пусть не мучают тебя древние кошмары, не тревожат незваные призраки. Пусть…
Я закрыл глаза и представил яркую, ослепительную в своём сиянии раннюю весну с грязными ручьями и набухшим снегом. Пусть, если получится. Маленькая проталина на теплотрассе, и на ней жёлтые открытые личики мать-и-мачехи. Воробьи купаются в луже и весело галдят. С крыш льёт вода, а в сыром прозрачном воздухе весело и гулко разносятся вопли одуревших от солнца детей. Если получится…
Я вдохнул, выдохнул и послал картинку упругой волной туда, где за шторкой засыпала она, даже не удивляясь тому, как легко и естественно это удалось - всё равно, что смеяться, когда смешно.