Не к ночи будь помянута. Часть 2

Мне же эта заблудшая овца положительно нравилась. Я подманивала её денежкой, как костью подманивают бродячую собаку, чтобы потом отвести на живодёрню. Нет, я и думать не хотела о том, чтобы причинить несчастной зло. Мне с лихвой хватало грехов из прошлой жизни. Но раз кобыла пала - как хозяин не люби, а шкуру сними. Я смотрела на серое лицо, на трясущиеся руки, на тонкие желтоватые ноздри, и делала свои медицинские выводы. Ах, ты ж, лапушка, у тебя ещё и кашель нехороший. И этот пот на лбу. Ничего не поделаешь - жить тебе, девочка, осталось недолго. Если уж хватило ума пойти по наклонной дорожке, хоть напоследок принеси пользу.

Пользу Наташа должна была принести мне. Пару раз, тайно от её крикливой матери, я наведывалась к ней в гости. Девица жила у своего сожителя - молчаливого высушенного парня с прозрачными бессмысленными глазами. В доме с ними постоянно отирались  друзья-товарищи - все молодые, неряшливые и совершенно ненормальные. Но до них мне дела не было.

На второй раз я таки улучила момент и, пока Наташа и другие весёлые ребята о чём-то орали во дворе, быстро обшарила все подходящие места. Удача мне мило улыбнулась. Под матрасом нашёлся паспорт. Я облегчённо вздохнула и сунула его за пазуху.

Когда Наташа недостойно завершит свой путь, никто не удивится, не найдя паспорта у наркоманки. И искать вряд ли будут.

Я собралась уходить, а Наташа, жадно и преданно глядя мне в глаза, попросила денег взаймы. Потом подумала и прибавила, что на следующей неделе точно отдаст. Я молча оставила в её руке пятьсот рублей (невелика цена!) и поспешила к своему мосту, чтобы побыть в одиночестве и посмотреть, как в овраге, у самых корней живых деревьев, застывших до далёкого тепла, синие сумерки сгущаются и медленно поднимаются всё выше и выше.

Теперь полагалось ждать. Пока я ещё только обдумывала, как проверну это дело. Но одно было славно - внешне Наташа была более или менее похожа на меня. Если чуть подкрасить губы, подвести брови  и примерить на себя угрюмо-тупое выражение, будет просто один в один.

 

Тоня пила крепкий чай, а я - просто подогретую воду. Было что-то, похожее на неуклюжую глупую верность в том, что после побега я больше не пила чай из пакетиков. Мы молчали, каждый думал о своём. Или об одном и том же. Как-никак, Тоне тоже выпало начать жизнь сначала и, похоже, она, как и я, не знала - каким будет следующий шаг и куда он выведет.

- Поеду к матери в Кобрин. - сказала она, будто прочитав мои мысли. - Не могу так больше. Это чёрная дыра, а не жизнь.

- Правильно. - согласилась я. - Именно дыра.

- И ребёнку будет легче.

Я кивнула.

- Тебе тоже бы лучше… к родне.

- У меня нет никого. - сказала я.

- Совсем никого? - безо всякого удивления спросила Тоня. - Извини. Трудно, наверное, так, одной.

- Нет, нормально. - сказала я, сразу припомнив, где и когда слышала подобную фразу. - А когда вы уезжаете?

- В конце января. Надо контейнер заказать, всё такое… Документы из школы забрать.

- Из школы. - повторила я.

- Ну да. Это всё так сложно. Одно, другое…

- Тоня.

- Да.

- Помогите мне, пожалуйста. Всего одно дело перед отъездом. Я буду очень признательна.

- Конечно. - сразу согласилась Тоня.