Страница 134 из 144
- Забирай, - всадник кивнул на табун. - Не жадничай, раздай безлошадным, кто беден не от лени и праздности.
- Что мы должны за них? - Франц не спорил, зачем?
- Ничего. Мне эти клячи будут только мешать. Прощай.
- Как твоё имя? Люди хотя бы помолятся за тебя Господу.
- У меня нет имени. Есть только клевец и те, с кем мне тесно в этом мире, - гость развернул коня.
Староста огляделся. Село спало. Лишь издали доносилась перекличка часовых, за лесом полыхали отсветы не то пожара, не то погребального костра, а по улице в сторону армейских лагерей спокойным шагом ехал на черном коне черный человек без имени с черным клевцом в руках.
- Прости, Господи, врагов этого человека, - прошептал перепуганный Франц.
Но он был всего лишь сервом, хоть и зажиточным, не знал преданий чужого народа и никогда не слышал о Черном Мстителе. Поэтому сумел быстро оправиться, загнать подаренных лошадей во двор и отправиться досыпать. Кому отдать лошадок, можно подумать и завтра. Не выполнить завет черного человека староста даже не помышлял. Глава 57
Тянувшийся нескончаемой лентой Восточный тракт надоел Когтю хуже горькой редьки. Первое время он еще немного напрягался на каждом посту, одновременно стараясь не выходить из образа глуповатого серва и быть готовым к немедленным действиям, но сколько же можно?! Кнехты ни разу ничего не заподозрили, только посмеивались над нехитрыми рассуждениями дурачка, изредка заглядывали Сабине в рот, еще реже лениво тыкали копьями мешки и махали рукой: вали, мол. Во взглядах попутчиков тоже не читались испуг или подозрение. Без малейшего интереса смотрели: образ настолько прилип к Когтю, что ему и самому иногда казалось, что он сирота из Арнау, вдвоем с сестренкой везущий больную мать в Допхельм к лекарю. Ну и репу, конечно, как без неё! А Нейдорф, урки, Медвежонок, дорога в Сваргу, Хортица, кохфельдские приключения - сплошной сон. Дорога отупляла. Который день одно и тоже: пыльная лента тракта, неторопливо перебирающая ногами кляча, зевающие стражники на постах, Шило, пыряющая изображающей нож щепкой в стойку... Скукотища... Допхельм уже прошли, теперь приходилось плакаться, что не помогли мамке местные лекаря, в Нейдорф послали. Еще дней пять глотать пыль и забивать глупостями служивые мозги. Но деваться некуда. Можно, конечно, повернуть к Кривому Плесу, туда дня три максимум и брод неплохой, а с другой стороны уже Поления. Вот только какой дурак там лекаря искать будет? Первый патруль - и всё!
А патрули будут, что тут гадать, функи стараются, будто не какого-то паршивого командора грохнули, а самого Столпа! Не будь на руках женщины с ребенком, можно и подумать на эту тему, охраны в Капитуле сейчас минимум: все здесь, Когтя ловят. Задница Нечистого! Играет дурака, и мысли появляются дурацкие! Чего он в Салеве потерял?! Его задача до Нейдорфа дотянуть. Дальше проще. Конечно, через мост его не пустят, так никто туда и не собирается, уж в родном городе Коготь всегда выход найдет. Те же контрабандисты перетащат и с Аннет, и с лошадью, и с телегой. Главное - плати. А заартачатся или попросят много - найдется способ объяснить всю глубину их ошибки.
Очередной пост не вызывал особых опасений. Десяток кнехтов лениво обыскивал телегу за телегой, чуть поодаль под раскидистым деревом сержант со смутно знакомой рожей пристально разглядывал обыскиваемых, но в действия подчиненных не вмешивался. Очередь двигалась, хоть и не быстро, но уверенно.
Телега впереди сдвинулась и покатилась, освобождая место. Худой, как жердь, кнехт с рябым от оспин лицом подошел к Когтю:
- Кто? Куда?
- Из Арнау мы, дяденька, - привычно зачастил Коготь, беспрестанно кланяясь. - Мамку больную в Нейдорф везем, к лекарю.
- А это кто? - палец рябого уткнулся в Сабину.
- Сестренка, дяденька.
- Чего ж малую в дорогу потащил?
- Так папки у нас нет, - Коготь перестал кланяться, всё хорошо в меру, - а одну оставить никак нельзя, мала ещё...
- Зубы покажь.
Кнехт внимательно осмотрел зубы девочки, потыкал копьем в пару мешков и махнул рукой:
- Езжай!
- Стоять!
К телеге подошел сержант. Скривился, рассматривая Когтя.
- Что-то мне твоя рожа напоминает, - сквозь зубы выдавил он. - Звать как?
- Отто, дядечка охфицер, - Коготь вновь закланялся. - Из Арнау мы. Папка помер два года как, и мамка помирает! К лекарю мы! У нас и бумага есть, их милость сам написал! С печатью!
- Не части! - скороговорку прервал подзатыльник. Несильный, так для порядку. - Что-то ты не похож на сестренку. Или она на тебя. И тоже морда знакомая. Как зовут?
- Отто я, дядечка охфицер.
- Да не тебя, придурок! Сестру как зовут?
- Гертруда, - почти хором выдохнули дети.
Сержант задумчиво подвигал челюстью:
- Дай-ка я на мамку вашу гляну, насколько она больная.
Подошел к телеге, заглянул под навес, ткнул лежащую в бок. Аннет что-то бессвязно вскрикнула.
- Тоже кого-то напоминает, - сержант почесал в затылке. - Подозрительны мне ваши рожи. Не поедете дальше, отведем вас в Кохфельде, а там пусть святые братья разбираются.
Коготь нащупал рукой кольцо заточки, спрятанной в стенке телеги. Первый удар сержанту, второй рябому. Подхватить копьё, и можно еще побарахтаться. Три года назад Коготь троих из десятка положил, а ведь не умел ничего... А потом? Захватить коня, Шило перед собой и к броду? Вообще не вариант! Рука отпустила заточку. Надо нудеть до упора, пока не пропустят или силой не завернут. Если завернут - придется возвращаться. Путь долгий, телега будет тормозить кнехтов, раньше или позже терпение лопнет, выгонят. Убивать детей вряд ли решатся. А еще неминуемо будут ночевки, а это очень большой выбор всяких действий. Глядишь, съедят солдатики что-нибудь не то, точно станет не до плаксивых арестантов.
Но пока надо ныть, нудеть и уговаривать.
- Дядечка охфицер, - якобы в отчаянии взвыл Коготь. - Помрет же мамка!!! Были мы в Кохфельде! Нету там лекаря!!!
- Я сказал, заворачивай! - сержант вновь замахнулся, но Коготь, бросив взгляд на встречную кавалькаду всадников, поднырнул под бьющую руку и бросился в ноги коню представительного молодого парня в роскошных одеждах:
- Ваша милость, господин хороший! Помогите заради Господа! Помрет же мамка!!! Глава 58
Кавалькада уныло плелась по Громодяньскому шляху. Здесь, в Нордвенте, он назывался Восточным трактом, но главе посольства, великому княжичу сварожскому Святославу Игоревичу, вспоминать местные топонимы было лень. Бесконечное монотонное передвижение по пыльной дороге со скоростью возка боярина Долгорукова погружало Славку в пучины тоски и уныния. Чем дальше, тем сильнее становилось впечатление, что отец отправил княжича не переговоры вести, а учиться терпению, терпению и еще раз терпению, дабы тот не в каждой жизненной ситуации бросался грудью на черепаху*, а хотя бы один раз из трех сначала задумывался. Чай не отрок Громила уже, а наследник Кийского стола. К донельзя надоевшему пейзажу добавлялся скрипучий тенорок боярина, решившего, видимо, вдолбить попавшему в его руки отроку весь курс придворного этикета не только Нордвента и Полении, и ранее княжичу известного, но и всех прочих стран, о коих хоть раз слышали в Кие. Единственной отдушиной была суточная остановка в имении Ядзи Занозы, то есть, конечно, шановней пани Качиньской, крулевны всея Полении. Правда, со спальней своей высокородная Заноза княжича не ознакомила и замуж идти отказалась, но это дело привычное. Зато какую книгу подарила! Славка как открыл, так на три дня в телегу, то есть в карету, пересел, дабы почитать столь выдающееся сочинение! А боярин Юрий, когда случайно бросил взгляд на одну из страниц, так на седмицу дар речи потерял! И ведь не читал ничего, пары картинок хватило!
Подари такую книжку какая другая красавица, отрок, не читая, развернул бы коня, да опрометью бросился обратно. Вот только с Ядзей этот номер не пройдет: подарок крулевна любой сделать может, а то и похлеще чего выкинуть, и всё это ничего не значит. Заноза, одним словом! Но три дня прошли, и седмица тоже, и вновь потянулись нудные длинные дни, надоевший лес по обочинам, перемежаемый колосящимися полями и нищими весками, или как они в Нордвенте называются! Даже присоединение к кортежу в Нейдорфе владелицы окрестных земель герцогини фон Летов-Форбек со свитою не развеяло скуку. Дама, конечно, во всех отношениях замечательная, но незабвенной Занозе в Славкиных глазах проигрывает вчистую. Хотя бы в силу возраста. Ну хоть поболтать есть с кем по дороге, благо её светлость неплохо разбирается в столь неженских материях, как мечевой и рукопашный бой.