Страница 57 из 62
Но даже после этого ты не угомонилась. Узнаю себя в шестнадцать! Тебе ведь сразу приглянулся особняк… его чёрные стены и непостижимая тишина. Помнишь, я говорил, что обожаю тишину… Я очень люблю этот дом, потому, видя, как ты с упоением глядела на него – ты нравилась мне ещё больше. Я всюду ходил за тобой, но ты не замечала. Смерть этого никчемного Боби Дилана так поразила тебя…
– Так ты выследил меня? – запинаясь, промямлила я не своим, тусклым голосом.
– На самом деле нет. Совпадение. Я понял, что Дилан не скажет, где Печать Смерти, а, кроме того, он слишком много знал. Проникнуть к нему не составило труда, ведь я назвался его крестником при заселении в дом престарелых, дал денег управляющей и меня пропускали без особых условностей. В момент убийства Боби Дилан находился в туалете; там я и расправился с ним. Хочешь услышать, что он сказал мне напоследок? ... Что я его сын лишь по плоти, а Джон Ньюман – мой духовный отец. Эти слова звучали, как торжественный марш освобожденных рабов. Ведь я все-таки начал походить на отца, доктора Ньюмана! К сожалению, он подтвердил, что при обыске забрал Печать Смерти и уничтожил все экземпляры. Хоть я был ужасно расстроен, но добивать Боби, в отличии от Вупера, не счёл нужным, полагая, что он умрёт от потери крови. И тут твой папаша спутал мне карты, прооперировав его. В тот день, когда ты вылетела мне навстречу из больницы, я шёл закончить начатое. Но ты всё сделала за меня, добив его воспоминаниями о прошлом, – Дэнни издал короткий довольный смешок. – Ты всё докладывала мне, не помышляя, что при помощи тебя я держу свидетелей под контролем.
Тем не менее, подчистив себе дорогу трупами, лучше нам от этого не стало. Клифтон рыскал возле наших домов, надеясь найти доказательства против Каллена. У него сложилась личная неприязнь к Ферару с момента, как тот приехал в Ситтингборн. Каллен, несмотря на склонность к мизантропии, не желал участвовать в расправах. Он светлый ум, и потерять его я никак не мог. Я догадывался, что в глубине души он тоже жаждет власти, но все мои способы её достижения его не устраивали. Тогда-то и сыграла свою роль старуха Кляйн. Я пришёл к ней с Гордоном. Она была такая древняя, что один взгляд на Гордона остановил её изношенное сердце. Я был наслышан, что у нее тесные дружеские связи с Хопсом, и был уверен, что она призовёт на помощь именно его. Я всадил нож в мёртвое тело старухи и забрал его с собой. И как раз примчался Хопс. Он оставил свои пальцы на её шее, когда прощупывал пульс, тем самым порождая улики, говорящие за его виновность. А я, не теряя времени, позвонил в полицию с таксофона на Север-стрит и сообщил об убийстве. Таким образом я исполнил мечту Каллена, о которой он меня не просил. Для меня до сих пор является загадкой, как у такого достойного человека, как Каллен Ферару, родился такой слизняк, как Лео.
Кстати, твой возлюбленный герой и до этого покушался на меня своими тщедушными угрозами. Он мне не соперник, слишком мал! Я каждый вечер, день за днем наблюдал, как вы таете в объятиях и целуетесь на крыше особняка. Моего особняка, моего дома! Я страдал, но сдерживался, чтоб не свернуть ему шею только из уважения к Каллену. Ваша последняя встреча меня порадовала. Раздосадованный Лео выскочил из особняка, и я сразу подошёл к нему, сообщая, что ты ходишь на свидания со мной после того, как я пригрел тебя ночью в постели. Глупыш поверил и, даже не взяв с собой сыворотку, трусливо сбежал в Румынию на том самом поезде, вагоны которого ты глазами проводила на вокзале. Он наконец смирился, что никогда не станет нормальным, что останется калекой, и со мной ему не тягаться! Он сделал правильно. Иначе вскоре его жалкая судьба могла бы внезапно оборваться. Но ты... – Дэнни горько усмехнулся, подходя ко мне, – выбрала его! Влюбилась в его женственную душу.
Дэнни приподнял меня за плечи и обхватил двумя руками за талию. Я плакала, не переставая, осознав сколько глупостей наделала.
– Ты ведь такая же как Ариэль… Меган… Лора… вы все одинаковые! Вы изменяли тем, кто вас действительно любил.
Он достал из кармана нож. На стальном лезвии виднелись следы засохшей крови. Проведя им по моему лицу, он спустился ниже до груди, расстегивая молнию куртки, и позволил острию впиться в кожу так, что просочилась маленькая багровая капля.
– Я даю тебе последний шанс, Кэти. Подумай хорошенько. Я тот, кто никогда не даст тебя в обиду; в деньгах ты не будешь нуждаться, обещаю! Наш проект с Калленом пора расширять, и таких драгоценных украшений, как брошь Ариэль, у тебя будут сотни! Если захочешь, я позабочусь и о твоём отце. Пристроим его в элитную больницу Лондона. Я всё могу и всё сделаю ради тебя! Я подарю тебе счастье…
Узнав, что я потеряла Лео навсегда, мой внутренний мир обрушился; в нём ни осталось ни частицы света, радости или теплоты. Оно становилось похожим на лёд. Я уже не чувствовала страха; страха перед неизвестностью, перед тем, как поступит со мной Дэнни. Во мне перестал существовать свет, что подталкивал меня к познанию, действиям и решительности. У меня не осталось ничего, кроме уничтоженной души и зияющей пустоты внутри.
– Разве в деньгах счастье? – устало пролепетала я. – Или в украшениях? В близости тел? Я никогда уже не буду счастлива, и я никогда не забуду Лео!
С невероятной горечью Дэнни выдавил улыбку, смотря на матовое острие ножа, а в его темных глазах я увидела померкший навсегда свет. Безумная интонация покинула его голос, и в нем преобладало насмешливая ирония.
– Значит, калека победил… Калека, бросивший тебя на произвол судьбы и думающий только о своём униженном достоинстве.
Готовая получить неминуемый удар ножом, я повинно закрыла глаза, а моё сердце чуть слышно билось. Но вместо этого позади Дэнни послышалось равномерное цоканье ботинок. Я сразу поняла, кто это.
– Дэнни, оставь её, – с присущей монотонностью сказал Каллен Ферару.
С силой вцепившись рукой в моё плечо, Дэнни повернулся так, чтобы видеть лицо Каллена. Одетый по привычке в черную мантию и черный костюм, припорошенный первым снегом, учитель неподвижно стоял в дверях. Его безжизненный взгляд внушал непоколебимость, а черты мраморного лица, обрамленные прямыми мрачными волосами как и раньше несли в себе неряшливую твёрдость.
– Она же тебе никогда не нравилась, Каллен. К чему сейчас милосердие?! Она такая же как Лора, бросившая тебя с ребёнком на инвалидной коляске. Неужели такие должны плодить нашу землю?
Дэнни злобно цедил слова, при этом до боли сдавливая моё плечо и сильнее нажимая на рукоятку ножа; его лезвие дальше впивалось в кожу груди. Каллен плавно скользил взором от Дэнни ко мне, и посмотрев в его глубокие тёмные глаза, я не увидела в них сострадания; но различила там юного учёного, воспылавшего чувствами к хорошенькой девушке Лоре, которые на протяжении многих лет стыдился показать. А ведь именно его безучастливая холодность оттолкнула Лору и вдохновила искать другое чувство с Мэтью Джерси.
Каллен возвел глаза на сына Джона Ньюмана.
– Достаточно глупостей, Дэнни! Твой отец не похвалил бы тебя за то, что ты шагаешь по головам неповинных людей. Я всегда относился к тебе, как к родному. Так послушай меня! Любой из вариантов не принесёт тебе счастья. Если она останется рядом – она никогда не будет принадлежать тебе сердцем, зная всю правду, которую ты ей выложил. Ты будешь сильно страдать, вспоминая, что она любит другого. А её смерть и вовсе не принесёт успокоения, как не принесла покоя смерть твоих родных.
– И что же ты предлагаешь? – зловеще рассмеялся Дэнни. – Вот так взять и отпустить её?
– Поверь, так будет лучше. Она навсегда забудет, что услышала здесь.