Кружева лабиринта

– А Лео - тот ещё хитрец, – раскатисто засмеялся итальянец. – Приходил несколько дней, клянчил у меня часы Скарлатти и только поняв, что просто так их не получить, «вскрыл карты» и осчастливил меня вдвое! Альбом самого доктора Ньюмана, от которого в ужасе весь Ситтингборн – такая сенсация не малого стоит! Что там талантливый спокойный Скарлатти?! – Роберто поднял вверх прямой указательный палец. – Когда сам Джон Ньюман и подлинники его эксклюзивных драгоценностей на полках моих витрин! Я наслышан о нём со времён моей молодости от одного знакомого итальянца. Он не относился к общине законопослушников; совсем наоборот – некогда он служил в шайке Дона Кихота, заправилы-мафиози, с которым знался Ньюман.

Я поставила чашку на коробку, служившую нам столом, и оживилась так, что Лео не отводил глаз, стараясь силой пристального взгляда просочиться в мой разум.

– А правда говорят, что мафиози убил Джона Ньюмана? – силясь скрыть волнение, спросила я.

На загорелом лице Роберто не отразилось ни следа подозрения или изумления, по какой причине я так встрепенулась. Но Лео явно интересовался переменой во мне.

– Ну что вы, Венера моего друга! Дон Кихот был болен деньгами и их количеством, и когда золотые ручьи потекли в карманы жадного авантюриста, он ослепился роскошью, которую ему обеспечили разработки Ньюмана. Ему не было смысла избавляться от него. Сами посудите, если бы Лео поставлял мне диковинные штучки, стал бы его убирать?

Роберто театрально развёл руки в сторону, довольствуясь тем, как убедительно прозвучали его аргументы.

– Вы же сами обмолвились, что пути получения таких штучек не совсем законны. А вдруг одним безрадостным днем Лео заявил бы вам свой протест, скажем, в отношении поднятия заработка или захотел бы уволиться, ссылаясь, что устал плевать на закон. Разве у вас не возникнет желание покончить со свидетелем?

Некоторое время Роберто растерянно хлопал глазами, и Лео не менее удивленно.

– Версия неплохая, и у меня больше нет желания связываться с Лео, как с добытчиком редкостных находок, – обстановка разрядилась: сначала засмеялся Роберто, затем Лео и я, – но не стоит забывать, что Джон Ньюман был другим человеком. По рассказу моего знакомого к деньгам он был холоден. Он был сумасшедшим ученым, возжелавшим не денег, а всемирной славы, а также бросить вызов природе, считающей себя лучше людей. К сожалению, слава пришла только после смерти, и теперь его величают чудовищем в глазах Ситтингборна, а его разработки похоронены под слоем вымысла. Мало кто верит, что были какие-то лекарства, придуманные психиатром. Скоро они будут казаться такими же невероятными, как летающие тарелки. На мой взгляд, Ньюман сам страдал психиатрическим заболеванием и просто мучил пациентов ввиду расстройств психики. Но это лишь моё мнение. Тот мой знакомый утверждал, что Печать Смерти – лекарство, убивающее за два дня и не оставляющее после себя улик, действительно существовало, и создал его Джон Ньюман.

– Всё это очень увлекательно, – вмешался Лео, взглянув на часы Скарлатти, – но нам пора, иначе сегодня будет поздно идти к Хелен.

– Верно, ложиться она до темноты по прихоти обстоятельств.

Еще не совсем отойдя от очередного отрывка о Джоне Ньюмане, я смутилась тем, что девушка ложится спать в такую неслыханную рань, в которую даже детей не уложить.

Мы помогли перенести Роберто чашки на прилавок и, тепло прощаясь с ним, пожали ему руки.

– Заходите завтра, я расскажу о девяти томах автора со стертым именем на переплёте, – напоследок крикнул Буффон, когда мы уже стояли в распахнутой двери.

Едва колокольчик перестал звенеть за дверью, закрытой Лео, мы сделали несколько шагов вперёд, и он уставился на меня с укором.

– Похоже, ты прекрасно осведомлена о Ньюмане, а я думал удивить тебя некоторыми сведеньями о нем. Про альбом ты тоже знала и притворялась, что тебе любопытно?

– Нет, будь уверен, здесь ты меня правда поразил!

Уста Лео осветились мягкой улыбкой, способной растопить лёд в любом сердце.

– А ты расскажешь наконец, кто такая Хелен?

– Ты должна увидеть собственными глазами! Нам следует поторопиться.

Наш путь лежал к Уайверн Клоуз в сопровождении беседы о Ньюмане и завидном радушии Роберто Буффона. Мы двинулись вниз по узкому тротуару мимо кустов розы, простирающих голые ветки до самой земли. Шумные кроны местами напоминали о золотой поре сухими листьями на верхушках. По окружающей обстановке я начинала узнавать место, где впервые повстречались с Лео. Оставляя дом Ферару № 105 позади, мы свернули с тротуара на выгоревший газон, потом на тропинку, ведущую в тенистый сад соседнего дома № 103.

Там на два ряда поделились клёны и осины, а под их низко простирающимися ветками притихли две лавочки со спинками, покрытые свежим лаком. На одной из них боком к нам сидела женщина лет пятидесяти. Её несуразно маленькую голову – да и сама она была столь миниатюрной, что, казалось, её легко сложить в чемодан, – неуверенно облегала бордовая шляпка не по сезону и не по моде, с чёрными перьями плюмажа. Часть головы, не закрытая убором, бросалась в глаза отсутствием волосяного покрова. Желтовато-синюшнее лицо избороздили морщины; но, не смотря на возраст, черты её оставались выразительными и глубоко очерченными. Руки, тощие и пожелтевшие, одна на другой, возлежали на коленях. Глаза её походили на две перезрелые виноградины. Она смотрела в высь лазурного неба, слегка жмурясь от солнца; следила за птицами, что порхали с ветки на ветку осины; с жадным задором провожала до земли падающий с дерева, высохший лист; немного поворачивала голову то влево, то вправо, чтобы краем ухом уловить шалости ветра, играющего перьями на шляпке, или услышать, как воркуют голуби между собой, деля насыпанные крошки хлеба в кормушку. Она замерла в лёгкой самозабвенной улыбке, в ответ которой тоже хотелось улыбаться. Мы подошли ближе, и её улыбка стала более глубокой и осознанной. Она терпеливо поглядела на Лео.

– Мой дорогой мальчик. Как мне радостно тебя видеть!

– Нелли, познакомьтесь, это Кэти Чандлер. Кэти, перед тобой Хелен Браун.

Оторвавшись от Лео, она разглядела меня, но без особого пристрастия. Меня словно приколотили к земле, и я растерянно пожала ей руку, протянутую вперёд: она была шершавой и холодной. Хелен всё ещё располагала к себе великодушной полуулыбкой.

– По заявлению Леонардо Ферару вы самая прекрасная девушка как минимум Ситтингборна. Я очень рада знакомству! Давайте угощу вас чаем?

– Нет, спасибо, ещё один чайник в меня не влезет, – вежливо отказалась я.

– Кэти имела в виду, что нас приглашал на чаепитие мистер Буффон, мы только что от него, – пояснил Лео.

Хелен быстро кивнула, возвращаясь к ранее затронутой теме.

– Вижу, что мой друг Лео действительно ни капли не приукрасил вашего очарования. Однако, в ваших глазах я предвижу ошибку, допущенную мной когда-то давно, когда ещё не знала горькой жизни на вкус. Многие люди её допускают – живут будущим, гуляют в прошлом, а тем временем настоящее путается у них под ногами, оставаясь в тумане безразличия. Наверно, способность анализировать несёт больше вреда, нежели пользы. Мы привыкли переваривать ночами, какой выбор оказался бы верным, а какой – помог бы избежать неприятностей или переломных моментов судьбы. Мы привыкли мечтать о том, что есть у нашего друга или соседа; а, возможно, мы сами куда богаче их, только не видим этого. Я ведь также жила. У меня был замечательный муж, а я этого не ценила.

Хелен замолчала. Лео непроизвольно встряхнул плечами, скрещивая руки на груди: заметно холодало.