Кружева лабиринта

– Нет, не хочу. Просто впредь старайся не опаздывать. Выглядит глупо, когда девушка ждёт парня.

Лео посмеялся оскорбительно, задевая мои натянутые нервы.

– Я постараюсь не опаздывать, если, конечно, буду успевать в лавку «Три волшебных лира». Моя подруга расстроится без некоторых подарков, что приношу ей каждый день.

У меня спёрло дыхание. Теперь, когда мои предположения окрепли твердостью заявления Лео, моё сердце обливалось слезами.

– Нам больше не стоит видеться, Лео…

Он перестал смеяться, как делал это после каждого произнесенного предложения. Но в глазах парил всё тот же насмешливый блеск. Лео протянул мне руку.

– Зачем сразу пылить? Давай познакомлю вас. Уверен, она понравится тебе.

Возмутившись дерзостью Лео, я потеряла способность говорить и вместо ответа нервно усмехнулась, так что чуть слезы не брызнули из глаз.

– Ну же, пойдём !? – настаивал Лео. – Только учти, что после этого знакомства тебе придётся извиняться передо мной! Согласна?

Я была склонна отказаться и продемонстрировать сцену обиды, но мне было интересно, что не так с той подругой, раз встреча с ней приведёт меня к покаянию перед Лео.

– А далеко идти? – уточнила я, якобы то имело решающее значение.

– Порядочно. Но мы ведь всё равно гуляем.

– Хорошо.

– Только для начала заглянем в «Три волшебных лира», он находится в этом квартале.

Запасаясь терпением, я молча кивнула, и без лишних слов мы перешли дорогу, преодолели один перекрёсток и забежали на площадь. Двухэтажные здания из темно-красного кирпича ютились в тесном соседстве, разделенным друг от друга высокими арками. В той куче нагромождённых коммерческих помещений, между аптекой и химчисткой, играла деревянная вывеска с золоченными крупными буквами «Три волшебных лира». Я не спрашивала, зачем мы здесь, в напряжении живя моментом, что скоро пойму, почему Лео стал вести себя иначе. Мы обошли двух говорящих между собой молодых мужчин у входа, одетых в выходной костюм, а сверху – в распахнутое пальто и черную шляпу на голове, ещё не удрученную сединой. Своим солидным, прилежным видом они, как реклама прошлого, напоминали о том, что вокруг простирается Великобритания, чтящая свои модные вековые традиции.

Мы открыли стеклянную дверь; зазвенел колокольчик, предупреждающий хозяина, что пришли покупатели. Я подметила, что помещение было очень тесным для магазина. Здесь уместились пять высоких стеллажей справа, а слева находился шкафчик со стеклянными полками. На них схоронились хрустальные статуэтки Херувимов; изящные яйца стиля Фаберже; декоративные тарелки с изображением римской истории, и благодаря солнечной стороне, куда выходили круглые окна магазина, в шкафу всё сверкало и блестело. Помимо этого, в третьей секции снизу на отдельной подставке, обшитой атласом, стояла курительная трубка, набитая кофейными зернами с подписью «Помощница Шерлока Холмса».

Мы ступили на старый багрово-медный ковер, стелящийся до прилавка из ольхи, и подошли к ближайшему стеллажу справа. Он устремлялся в высоту под самый потолок. Там на лакированных резных полках присутствовали все виды патронов: от охотничьих до револьверных, в уникальности которых нельзя усомниться при наличии гравировки 1862, 1865, 1894 гг. Следом располагалась полка с толстыми книгами в темно-синем изношенном переплёте; белые линии, как морщины, разбрелись по лицевой стороне и корешку. Книги выглядели не только уставшими, но и безымянными: буквы на переплёте стёрлись и выцвели, и без участия лупы название разглядеть было невозможно.

– Эти книги одного и того же автора о великих ученых всех поколений, – пояснил Лео, поймав мой взгляд на книге. – Здесь я отыскал книгу о Менделееве. Она входила в немногочисленный эксклюзивный тираж, переведенный с русского языка максимально точно к оригиналу.

– Ох, Лео, я и не знала, что она редкая! Я сегодня же верну её тебе.

– Не нужно, – поглядев в упор, Лео оживил пленяющую улыбку. – Я подарил тебе её, хоть ты и не поняла.

Он снова обратил взор к стеллажам, присаживаясь на корточки; я присела за ним.

– Хозяин магазина, Роберто Буффон, ищет и закупает старинные вещи. В основном, конечно, бесполезные, но они антикварные и очень ценные для избранных коллекционеров. Поэтому всё, что ты видишь на полках, не продается, при условии, что тебе нечего предложить взамен.

С интересом слушая, я бродила взглядом по последним полкам, уделяя внимание прямоугольной шкатулке и небольшой бронзовой вазе, украшенной японской сакурой, а также увидела маленький альбом, обшитый тонко выделанным кружевом. Он показался мне знакомым. Лео обратился лицом ко мне и, проследив, куда смотрю, тоже остановился глазами на альбоме.

– Да, ты правильно думаешь, – воскликнул он, – это альбом драгоценных украшений Ньюмана.

– Но ведь он был так дорог тебе! – возразила я, не понимая, почему Лео расстался с вещицей из проклятого дома.

– Я решил, что такую красоту должен увидеть каждый заходящий в «Три волшебных лира». Те украшения – достояние жителей нашего города.

– Но, Лео, тот человек был монстром, убивающим людей, калечащим их и свою семью. Он убил Ариэль, заставив её выпить кислоту! Убил родную дочь Меган!

Лео обдал меня недоверием во взгляде.

– Откуда тебе это известно?

Я слегка опешила, понимая, что оступилась. Ведь Лео не беседовал с Боби Диланом и не знал подробностей, известных только умершему старику.

– Я предполагаю. Да и люди говорят.

– Люди говорят, что у меня не лицо, а кровоточащая рана от лба до подбородка. Никто не ведает, что там случилось на самом деле. А болтуны лишь созданы чтобы болтать, – он смерил пыл. – К тому же мне была необходима другая вещь отсюда…

Я снова повернулась к Лео. На его губах растянулась таинственная улыбка.

– Какая? – поинтересовалась я.

– Вот эта.

Он пошуршал в кармане куртки и вытянул ко мне закрытый кулак тыльной стороной вниз. Я уронила взгляд на руку. Лео раскрыл ладонь, на ней мелодично тикали круглые карманные часы на золотой цепочке; вместо циферблата по кругу располагались мелкие жемчужины, а в середине курсивными чёрными буквами выведено: «Scarlаtti».

– Я купил их для тебя. И очень долго носил, не решаясь подарить. На первый взгляд обычные часы, но не торопись с выводами! Видишь гравировку внутри стекла?

Я молча кивнула, завороженно взирая на жемчужины внутри. Лео подвёл часы, и как только минутная стрелка из золотого металла указала вверх, из нижней части разлилась приятная классическая мелодия.

– Это «Cat's Fugue" Скарлатти[15]. Когда я увидел гравировку, сразу вспомнил тебя, тот день, когда ты рассказывала, что твою маму зовут Скарлетт. Я подумал, тебе бы хотелось иметь вещицу, близкую по значению к ней, после того, как теперь в вашем доме ничего не напоминает о ней, кроме фотографии. И в то же время сомневался, не принесут ли воспоминания о матери тебе новую боль.

Мои глаза слегка увлажнились, я с молчаливой благодарностью обняла Лео.

– Но на прошлой неделе кое-что изменилось, – добавил он, и я отстранилась.

Лео густо залился краской, роняя взор на альбом украшений.

– Я познакомился с Хелен Браун возле дома, она переехала из Бирмингема. Когда узнал, что с ней случилось, принял решение отдать эти часы ей, а не тебе.