Кружева лабиринта

Смотря на необычайную роскошь мебели – дорогой, думаю, итальянской – разнообразие ковров, покрывающих лестницы, полы в коридорах и даже в подсобной, я понял, что Ньюман обладал всем тем, чем мечтал обладать я: шикарный особняк с обстановкой королевских приемных, прекрасная Ариэль и двое детей. Я позавидовал ему, а вскоре понял, что завидовать нечему. Это был настоящий ад! Стояла нестерпимая вонь гниющих тел и тяжелого непроветриваемого воздуха. Я осмотрел дом сверху вниз и обнаружил на четвертом и третьем этажах безголосых несчастных, с забинтованными конечностями, без пальцев на руках и ногах. В каждой комнате они сидели рядами по десять человек в креслах-качалках, одновременно и монотонно качаясь. Их глотки виделись входом в жерло вулкана; куски обугленного мяса торчали прямо из шеи; что-то клокотало, булькало в ней, стекая тянущейся кровяной слизью на пол. В их мутных, точно стеклянных глазах отсутствовала жизнь – только пустота и ужас, что они увидели благодаря двум стервятникам. Они походили на живых кукол, зомбированных монстров!

Я бегал в ужасе от комнаты к комнате и, наконец, на втором нашёл Ариэль. Она была до смерти худенькой и бледной, с красными выплаканными глазами и чёрными кругами под ними. Она бросилась ко мне и с час рыдала, начиная рассказ с тех пор, как исчезла из моей жизни шесть лет назад. В тот самый вечер, когда нас застукала горничная и сообщила Ньюману, Джон избил Ариэль, а утром, чуть свет увёз из Брайтона и некоторое время держал взаперти в новом особняке, а сам пропадал на новой работе в больнице. Он нанял прислугу, чтобы та приносила ей еду и ходила за ней попятам. Но вскоре его злость и обида прошли; прислугу уволили. Они помирились, когда Ариэль поняла, что беременна… Беременна от меня. Ариэль пришлось скрыть это от Ньюмана и как можно чаще уединяться с ним, чтобы не возникло подозрений. Джон не сомневался в Ариэль, и так родился мой сын Дэнни.

Боби Дилан прослезился, сделав небольшое отступление.

– Помню, когда она сообщила об этом, я никак не мог опомниться, обнимая её от счастья: ведь у меня есть семилетний сын! Она не прерывала рассказ, доложив, что через год после рождения Дэнни появилась Меган – их общая с Ньюманом дочь. В новом доме воцарились спокойствие и гармония. Но не прошло и трех лет, как Ньюман стал меняться, чаще закрываться в кабинете и о чем-то думать, а с больницы приходил мрачнее тучи. Ариэль занималась детьми и тосковала по мне. Спустя месяц Джон заявил, что хочет принимать душевнобольных на дому. Ариэль умоляла его подумать о детях, как подобное отразится на их психике. Но Ньюман всё решил и в своём решении был неумолим. Так потянулась вереница пациентов, приведенных одним и тем же человеком. Ньюман переделал два этажа под палаты, набрал нескольких помощников и закончил необходимые приготовления. Хоспис на дому был открыт. Палаты заселялись умалишёнными растениями очень быстро. Ариэль не знала подробностей и не понимала, почему многие из них заходили с молодым лицом и ясным взглядом, а за два дня превращались в неузнаваемых стариков. Многие умирали; другие, те что покрепче – гнили заживо. Вечерами к внутреннему двору подъезжала машина, туда грузили чёрные мешки и увозили тех, кто оказался слаб для ответственной миссии.

Как-то раз Ариэль спустилась вниз, чтобы налить воды, и увидела, как Джон и его помощники-санитары заламывали нормального с виду мужчину и вкалывали ему что-то, после чего тот добровольно выпивал поданную жидкость в стакане. Это была кислота. Голосовые связки и горло таяли, как воск горящей свечи: они не могли ни есть, ни пить. Таким образом вечные узники хосписа поступали нескончаемым потоком, а выходили оттуда лишь в чёрных мешках. Дом процветал в глазах Ньюмана. О нём стали шептаться. В деньгах, что привозил мафиози, можно было купаться. Джон отдалялся от Ариэль и Меган, но обожал Дэнни. Он говорил, что мальчик далеко пойдёт, не иначе – у него хватка лидера. Ариэль была напугана, говорила, что не желает больше жить в аду, где сверху, точно дождем, проливается мычание этих безмозглых уродов. Не скрою, одно их присутствие умерщвляло заживо любую нервную систему! Но Джон реагировал молчаливым вздохом и укоризненным взглядом.

Когда Ариэль закончила рассказ, я предложил просто избавиться от Джона. Ариэль не соглашалась. Ведь он когда-то спас её, и он отец Меган. Она предоставила мне бумаги, подтверждающие вменяемость некоторых пациентов и доказательство того, что их удерживали в хосписе силой. Этого было предостаточно, чтобы засадить Ньюмана на пожизненный срок. Я прояснил свой план Ариэль, и мы определились действовать на следующий день.

Вернувшись в участок, я узнал, что Взломщик в больнице с ножевым ранением. Я сразу поторопился туда, но было поздно... Умирая на моих руках, он сообщил, что являлся моим братом по отцу, который категорически отрицал его существование. Мать Взломщика работала официанткой в баре, когда они познакомились, а мой отец приехал в Лондон на инженерную стажировку. Между ними завязалась интрижка, и одной беспечной ночи было достаточно, чтоб мистер Дилан пожалел о своей податливости на красоту. Он испугался, потому что тогда уже был женат и родился я. Взломщик, мой брат Бэзил, до последнего не знал, кто его настоящий отец, и лишь на смертном одре его мать рассказала правду. Задыхаясь, Бэзил говорил, что был рад хоть чем-то помочь родному человеку и очень сожалел, что не знал обо мне раньше. «Вместе мы бы и горы свернули!» – это были его слова перед последним вдохом. Я снова был ужасно подавлен и той ночью не смог заснуть. Утром ордер на арест Джона был получен, но я опоздал…

Приехав в особняк, я увидел, что все пациенты убиты и свалены в одну большую гору, а рядом с ней валялся ещё тёплый труп Ньюмана. Я побежал наверх, чтобы найти Ариэль, и обнаружил её в пустой ванне с обожженным горлом. Видимо, перед смертью Джон превратил Ариэль в то ничтожество, что этажами населяло его дом. На полу у ванны со сложенными крестом руками притихла мертвая шестилетняя Меган. Я вытащил окоченевшую Ариэль и рухнул на пол, обнимая её бездыханное ледяное тело. Качаясь вперёд-назад, я рыдал, как мелкий сопляк, и просидел так до заката, пока меня не хватились в полиции. Мои подопечные с трудом расцепили меня с телом Ариэль. Убитый горем, только спустя несколько дней я вспомнил о Дэнни.

Мистер Дилан замолчал, ему было трудно говорить и дышать.

– Да выключите вы уже эту штуку, черт подери! – выругался он, подразумевая прибор электрокардиограммы, который пищал, не переставая.

– Я не знаю, как её выключить, – промямлила я, пребывая в состоянии шока.

Боби Дилан громко фыркнул.

– И чему вас только в школе учат?

– Уж точно не отключить приборы у тяжелобольного! – со злостью выпалила я.

– Да, ваша правда! Там сбоку кнопка должна быть, гляньте.

Я с трудом оторвалась от стула, борясь с хаосом мыслей, заглушающих голос здравого разума. Мистер Дилан оказался прав, кнопка, что выступала сбоку прибора, щелчком усмирила голос оповещения.

– Так-то лучше!

Мы немного помолчали. Старик явно устал, а я прокручивала слово за словом, ощущая, что есть некоторая неясность в его повествовании.

– А что было дальше с вами? Как вы попали в дом престарелых, и кто содержал вас тут? – спросила я после изрядной заминки.

– Вам, мисс Чандлер, стоит вступить на дорожку закона. Допрос вы вести умеете, а чтобы жетоном махать, много навыков не надо!

– Спасибо, – я взглянула на мистера Дилана. – И всё-таки.. Зачем вы поступили в приют? Вы от кого-то спрятались?

– Нет, я не прятался. В моём случае было разумным заставить людей забыть о себе. Я понимал, что в любой момент вскроется правда и мои поддельные рекомендации, и тогда мне снова грозила тюрьма. Но в полиции меня держало одно дело. Изучив подробно списки опознания тел из той кучи трупов, я узнал, что Дэнни там не значился. Я видел своим долгом искать его, искать до последнего! Хоть разум мой склонялся больше к версии, что Джон убил его прежде, чем случился день правосудия, прознав, что он мой сын, а не кровь Ньюмана. Однако, в глубине души я цеплялся за скудную надежду, что ему удалось сбежать из хосписа. Я ушёл из полиции и около десяти лет проработал на текстильной фабрике. Я стал много пить, из-за этого меня уволили оттуда и выгнали из комнаты, которую снимал. Я отправился в бар, и там ко мне подсел очень молодой паренёк, после чего я сильно набрался и поведал ему, что потерял возлюбленную. Конечно, многие детали опустил, но не забыл пожаловаться, что теперь мне негде жить. Он сказал, что тоже потерял родных, а его тётка работает в доме престарелых, и при моем желании он вполне устроит меня туда. Я согласился. Первое время он часто приходил ко мне, и мы сблизились. Разговоры между нами стали откровенными; я поделился с ним всеми подробностями того дела и о том, что ищу сына, которого потерял в особняке Ньюмана. Он пообещал помочь, утверждая, что мне показываться из приюта небезопасно. Так я много лет не выходил оттуда, даже на улицу. Шло время, а поиски были тщетны. Я не нашёл Дэнни и похоронил его в своих мыслях.… Я потерял в том доме себя и свою душу вместе с Ариэль.