Страница 17 из 60
Я думала, что не усну. Всё время прислушивалась к звукам за окном. Было тихо. Рена спала в другом углу кровати. Мы так и легли поперёк покрывала. Я пыталась думать, пыталась понять, осознать, но ничего не получалось. Мысли путались. Это были обрывки пазла, который никак не хотел складываться целой картинкой. Так я и уснула, пытаясь его собрать и упорядочить.
ГЛАВА 5
Было тяжело помогать тем, кого ты начинаешь ненавидеть. Утром я видела разбитые витрины, видела кровь на дороге. Несколько трупов местных жителей. Мне попадались хмурые люди, которые при виде меня отводили глаза. В них не было ненависти, скорее усталость и обречённость. А больница работала в штатном режиме. Я слышала как Сант и Родик о чём-то смеялись. Сант был уставшим, но довольным. Я только кивнула им и пошла сразу к себе в кабинет, чтоб переодеться. Разговаривать с ними мне совсем не хотелось. А там закрутила работа.
На местной стороне был аврал. Их врачи не успевали принимать раненных и пострадавших, а у нас было затишье. Раненные сидели и лежали в коридорах. В палатах были только самые тяжёлые.
— Пойдём обедать? — предложил мне Родик.
— Им помочь надо, — сказала я, наблюдая за ранеными.
— Это не наше с тобой дело. Тем более что они всё равно не примут от тебя помощь, — отмахнулся Родик.
— Я потом к тебе присоединюсь, — ответила я, заметив лежащую в углу Рену. Она лежала, свернувшись клубком, прямо на полу и плакала. Тихо. Беззвучно. — Рена, что с тобой?
— Ничего. Умираю, — ответила она, грустно улыбнувшись. — Хотела дома, а соседка верит, что мне тут могут помочь. Но это не получится.
— Ты не можешь родить из-за спазма мышц? Их окаменения? — спросила я.
— Как рожать, когда всё как камень? — прошептала она, морщась.
— У вас же должны быть какие-то рекомендации, препараты на этот случай.
— Ничего нет. Это нельзя вылечить.
— При желании всё можно! — огрызнулась я.
Меня злила их отсталость. Тут же старый способ, который не требовал больших затрат. Простейшие травы, которые есть на каждой кухне. Определённая комбинация может снять спазм. На время, но нам этого вполне хватит.
Вид у меня наверное был сумасшедший, когда я ворвалась на больничную кухню. Кухарка отскочила в сторону. Я без спроса открыла шкаф с приправами. Что-то определяла по запаху, другое по виду. Я знала что искать. Это пугало, но одновременно и добавляла азарта. Чуть не бегом, я выбежала из кухни. Поднялась к себе, чтоб взять походную сумку. Уже в дверях я столкнулась с Сантом.
— Куда бежим? — спросил он, закрывая за собой дверь.
— Мне некогда, — ответила я, невольно отступая на шаг назад.
— Тебя ведь предупреждали, что нужно выбирать друзей с умом.
— Сант, давай оставим этот разговор на потом? Я с удовольствием выслушаю твои советы, но мне сейчас некогда.
— А у меня сейчас как раз перерыв.
Его глаза. Они подозрительно блестели. Расширенные зрачки, розоватые белки. Да он под даратиками находился! Эти препараты подавляли страх, усталость. Вызывали подъём сил, при этом сильно не изменяли сознания. Человек оставался почти в ясном уме, только рушались барьеры. Главное место занимали инстинкты. Их пили военные при долгих операциях, чтоб не потерять работоспособность. Командиры умело давили на инстинкты, вызывали злость, ставили акценты, что выжить можно лишь путём убив врага. Солдаты легко велись на это. Бои выигрывались, а побочные эффекты... Разве на них будет кто обращать внимания? Ведь главное результат. Побочки были в виде передозировки, тогда человек терял ощущение опасности. Он мог не заметить, что ему нужна помощь. Мог сойти с ума, могли быть сбои в работе внутренних органов.
— Сант, мы поговорим позже. Сейчас... — я попыталась обойти его.
— Сейчас я докажу, что ты не права, — ответил он, сокращая расстояние между нами. Рывок в мою сторону. Я отскочила. Ударилась об стол, на котором стояла вчерашняя корзина с покупками, что я забыла здесь. Нога болела, но было не до этого. Сант схватил меня за руку. Завёл её за спину, кидая меня лицом на стол. Больно. Походная сумка, что висела на длинном ремне у меня на боку, впилась в живот. Я замерла, не зная, что делать. Нужно сопротивляться, но меня парализовало. Я чувствовала его руку, которая начала спускать мои штаны. Его животное дыхание, прерывистое, загнанное. Одна рука у меня была заведена за спину, другая прижата к столешнице моим же весом. Я не могла вырваться. Не могла бороться. Ужас. Он холодным потом стекал по пояснице, оставался неприятным привкусом на языке.
У Санта что-то не заладилось. Он ослабил хватку. Я резко оттолкнула его. Попыталась сбежать, но не получилось. Он развернул меня к себе. Кулак в глаз. Боль. Злость и обида. Он же дёрнул мою кофту, отрывая на ней пуговицы. Рука нащупала в корзине свёрток. Не думая, я кинула этот свёрток ему в лицо. В воздухе повисло облако мелкой молотой приправы. Соль, аналог перца. Она разъедала глаза, нос. От неё хотелось чихать. Сант отскочил в сторону, а я уже бежала по коридору, сжимая в руке тарелку с солнцем, которое светило детям. Как я её схватила, сама не поняла.
Рене было совсем плохо. Около неё сидела какая-то женщина и гладила её по голове. Я сёла на корточки рядом с Реной. Пихнула ей тарелку.
— Принеси пелёнки! — рявкнула я в сторону женщины. — Сейчас рожать будем.
Времени вести Рену в операционную или палату не было, как и искать свободную каталку. Я впихнула ей в рот какую-то приправу, велев живать. Название вылетело из головы, но я знала, что она поможет. Масло втереть в определённые точки на теле. А этим дышать нужно. Хотя запах от травы был отвратительный. Мышцы начали расслабляться. Мне как раз хватило, чтоб вколоть лекарство, которое помогло бы снять спазм. У нас было мало времени. Но оно было.
— А теперь рожаем, — сказала я, глядя на Рену, которая была уже всё мокрая.